Один ящик из шести чуть было не уронили. У меня аж сердце ухнуло куда-то вниз, вместе с ним.
Ох и много будет работы реставраторам, я чувствую, после таких-то приключений. Но ничего. Собрали же они янтарку по фотографиям. Значит и по обломкам соберут. Надеюсь, большая часть уцелеет.
Когда мы все вместе с ящиками оказались внизу, я запалил керосинку. Тусклое чадное пламя высветило лица моих соратников. Уставшие, с запавшими глазами, чумазые, как чушки. С кучей ссадин и царапин. Ну да, попробуй-ка позаниматься погрузочно-разгрузочными работами в практически полной темноте, стараясь при этом не шуметь! Зато в глазах — ни тени апатии, страха или уныния. Сплошной азарт и воодушевление.
— Ну что, орлы, не знаю, как там насчет медали, но свой след в истории мы с вами сегодня оставили, — сказал я. — Теперь совсем уж последняя задача. Вход в подземелье в этом доме надо уничтожить. Стереть с лица земли, практически. Чтобы если все-таки будут обшаривать дом, никому не пришло в голову, что отсюда можно уйти этой дорогой.
— Эх, жалко, удобный был лаз… — вздохнул один из партизан. Самый пожилой из доставшейся мне команды. Усы у него богатые такие, несмотря на то, что один где-то подпалил не так давно.
— Новый найдем, подземелье большое, — безжалостно сказал я. — Так что за работу, орлы.
— А ежели гранатой… того? — сказал усатый.
— Услышит кто, начнут тут вынюхивать и землю рыть, — сказал я. — Так что ручками поработаем. Ну и лопатами еще. И мусора надо натащить, чтобы от пола до потолка завалено.
— А выбираться как? — тревожно спросил другой партизан.
— По старинке, — я подмигнул. — Все, некогда рассиживаться!
Работали все вместе. Ободрали подгнившие доски, обвалили несколько пластов земли. Натащили со всего барака обломков кирпичей, обломков мебели, мусор какое-то неопознанный, ветошь и вообще все, что было не приколочено. Заполнили подпол чуть не до верха этим всем. И в качестве вишенки на торте дальняя стена, которая и так держалась на соплях, ухнула и просела. Перекосив перекрытия над нашими головами.
— Все, на выход, орлы! — скомандовал я. — Огородами, траншеями и прочими тайными тропами. Дуйте обратно в лагерь.
— Ясно, товарищ капитан, — за всех ответил усатый.
— Дядя Саша! — уже почти взмолился Яшка и потряс меня за рукав.
— Давай, что там у тебя, — я повернулся к нему.
— Дядя Саша, ты же с партизанами уходишь? — он уставился на меня широко раскрытыми глазами.
— Возможно, — уклончиво ответил я.
— Дядя Саша, возьми меня с собой, а? — Яшка вцепился мне в руку. — Нельзя мне теперь обратно, засветился я, когда мы грузовики угоняли. А один к партизанам боюсь. Еще пальнут на подходе, примут за перебежчика… А ты за меня скажешь, что я свой. Дядя Саша, ну пожалуйста…