Моторы снова взревели, и все три машины, порожняком двинулись в разные стороны. А нам осталось всего ничего — спустить по-тихому ящики в подземелье и завалить вход. Взрывать нельзя, в этом районе лучше вообще не шуметь.
— Дядя Саша! — подскочил ко мне Яшка.
— А ты что здесь? — спросил я. — Я думал, ты за рулем!
— Витька сел, а я тут остался, — уклончиво ответил Яшка. — Они там с боем планируют прорываться, им в паре сподручнее, они сработались.
— Тихо, — прошептал я и поднял руку. — Все в дом. И ни слова, ни шевеления.
Оставшиеся партизаны и мы с Яшкой нырнули в барак и залегли. Шум моторов приблизился. Целая кавалькада. Пара мотоциклетов, три лоханки… Свет фар резанул сквозь выбитые окна над нашими головами.
Кровь в висках стучала прямо-таки набатом. Остановятся? Или нет…
Снижают скорость?
Раздалась неразборчивая команда на немецком. И вся кавалькада промчалась мимо. В ту сторону, где только что рванула граната.
Фух.
Стало тихо. Так тихо, что даже писк выводка новорожденных мышат под полом слышно.
— Уехали? — прошептал над самым ухом Яшка.
— Не шевелитесь пока, — едва слышно проговорил я. — Проверю сначала не оставили ли соглядатая.
Я скользнул вдоль стены, выглянул в окно одним глазом. На дороге было пусто. Вдалеке забрехала собака. Бахнул где-то совсем уж далеко одиночный выстрел.
Вроде никого.
— Дядя Саша… — снова свистящий шепот Яшки.
— Да погодь ты, — шепотом же отмахнулся я. — Тихо всем сидеть.
Дисциплинированных парней Слободского было не видно и не слышно. Молодцы, ребята, натренировались тихариться.
Я протиснулся мимо ящиков к выходу.
Выглянул.
Никого.
Почти шагнул наружу. Но остановился.
Вот подумай, дядя Саша, если бы ты оставил наблюдателя на улице, ты бы что ему приказал? «Стой как дурак на самом простеливаемом месте и крути башкой». Ах, да. Закури еще, чтобы тебя издалека было видать…
Нет уж. Сейчас такое дело, что лучше перебдеть.
Потерпит Яшка с его делом, не развалится.
Я просочился вдоль ящиков же в дальнюю часть дома, где часть стены была проломлена взрывом, и пролом этот со всех сторон теперь кусты маскируют. Опустился на четвереньки и выполз, что твой таракан. Лучше потом поржем нам моей мнительностью все вместе, живые и здоровые, чем сейчас я махну рукой на предосторожности, и вся наша миссия пойдет псу под хвост. Да даже шут с ней, с миссией! Не прощу себе, если ребята зазря погибнут.
Я двигался вдоль облезлой кирпичной стены, прикрытый клочковатым бурьяном и обломками забора. Как тень. Шаг. Еще шаг.
Опачки…
Краем глаза заметил движение, которого в этот час и в этом месте не должно было быть. Буквально на секунду на фоне затянутого низкими облаками неба показался край фуражки. Так и есть, падло! Сидит за кустом, палит за дверью. Точнее, не только за одной дверью в наш барак, а сразу за всей улицей.