Они мне тоже.
Один старик с длинной седой бородой, в стареньком тулупе, вышел вперёд.
— Николай Иванович. Мы рады, что Вы вернулись.
— Спасибо, отец. Я тоже рад.
— Вы Артур поглядели?
— Поглядел.
— А как там, наши держатся?
Я долго смотрел на старика. У него на лице было то простое русское выражение, какое бывает у людей, у которых сын или племянник на войне.
— Держатся, отец. У них хороший командир. Роман Исидорович Кондратенко.
— Дай Бог.
— Дай Бог.
Я поклонился ещё раз. Они мне тоже. И разошлись.
Я зашёл в дом. На лестнице меня встретил лев. Тот самый бронзовый лев на угловой полке. Я его прошедшие три месяца не видел. Он стоял, как стоял. Артемий, видно, его за это время обтирал. Я ему сказал тихо:
— Здравствуй, лев.
И поднялся к себе в кабинет.
В кабинете было всё как было. Стол. Чернильница. Тетрадь в обыкновенном месте в верхнем правом ящике. Книги на полках. На столе три аккуратные стопки бумаг от Соломина, отсортированные по срочности.
Я сел. Открыл первую стопку.
С этого момента моя обыкновенная служба возобновилась.
Май и июнь тысяча девятьсот четвёртого года прошли по плану.
В Маньчжурии Линевич наращивал корпус. К концу мая у него под Ляояном стояло пятьдесят две тысячи человек. К концу июня шестьдесят восемь. Резервы шли непрерывно по Транссибу. Японцы за это время медленно, осторожно подтягивали к Фынхуанчену свои силы и двигались на Цзиньчжоу, чтобы перерезать сухопутную связь Артура с Маньчжурией. Это в моей памяти у них получилось двадцать шестого мая. В этой жизни тоже получилось, того же числа. Цзиньчжоу мы потеряли, как по учебнику, потому что туда у Линевича у меня не было резерва, который мог бы держать. Артур оказался отрезан от Линевича сухопутно.
Но в этой жизни у нас работал альтернативный канал. Через Чичагова во Владивостоке. С мая в Чичаговском хозяйстве были два транспорта, которые ходили обыкновенными рейсами в Шанхай через нейтральные воды, и из Шанхая в Дальний (пока Дальний у нас, до начала июня), а потом в Артур по морю под прикрытием миноносцев Иессена. Через этот канал в Артур уходили лекарства, патроны, и, что особенно важно, почта. Кондратенко с Шварцем работали по графику. Форт номер два был переделан к концу апреля, как и обещали. К июлю на восточном фронте уже стояли три батареи с новыми проволочными заграждениями.
В Артуре жил и работал Макаров. По моим сведениям через Витгефта (который, кстати, остался; Алексеев его убирать не стал, видно, понял, что Макаров без Витгефта не работает) у Макарова за май было два крупных выхода эскадры в море. Один учебный, в Жёлтое море, на сорок миль, с возвращением. Второй боевой, для перехвата японского транспортного отряда у острова Эллиот; перехват не удался, японцы ушли, но эскадра прошла без потерь, тральщики работали.