— Красота!
Я вышла на лоджию и замерла, любуясь мириадами звезд. Змей присоединился ко мне и обнял за плечи. Однако идиллия продолжалась всего несколько секунд. Прямо под нами, в саду, какая-то парочка вздумала громко предаваться страсти.
— Ого! – оценил Змей. – На сотню децибел. Как самолет.
— Да ладно, — засомневалась я. – Самолет не сто, больше.
— Спорнем? – завелся он, вытаскивая телефон.
— На что?
— На большую порцию эскимо.
— О боже-е-е!!! – застонала я.
— Блин, — смущенно сказал Змей, порывшись в интернете. – Ты права, самолет сто сорок. Сто – это поезд. Ну ладно, пошли. Будет тебе… эскимо.
Он так многозначительно обвел кончиком языка губы, что я захныкала.
— Змей, я устала. Я спать хочу!
— Ну так ты и будешь спать… со мной. – Он потащил меня в номер, напевая фальшиво: — Дай мне этот день, дай мне эту ночь, дай мне хоть один шанс. Ты не уснешь, пока я рядом! [21]
— Хрен тут уснешь с тобой, — скулила я, пока он стаскивал с меня одежду.
— Это хрен с тобой не уснет! — Взяв мою руку, Змей пристроил ее себе ниже пояса, иллюстрируя сказанное. – Он вообще рядом с тобой спать отказывается. – И шепнул на ухо, покусывая мочку: — Только в тебе…
Вот как у него это получалось – сказать какую-нибудь пошлятину так, чтобы все сразу заполыхало и взмокло одновременно? Сон как ветром сдуло. Не прошло и пары минут, и я уже голосила похлеще парочки в саду. Словно укушенная сколопендрой в задницу. Скулила и извивалась, пока его язык и пальцы находили самые отзывчивые точки между моими широко разведенными ногами, проникая глубоко внутрь. А следом, догоняя их, бархатной варежкой бежал его шепот:
— Какая ты вкусная, Ирка, какая сладкая! Я с ума схожу от тебя!
В общем, медовый месяц начался самым медовым образом. Лучше не придумаешь!
Людмила
Ненавижу! Всех! Никиту – первого, но и остальных тоже. До такой степени, что аж в глазах темно. Сижу на кровати, смотрю в окно, машинально растираю немеющие пальцы.
Мать приехала утром и начала убеждать, чтобы я осталась в той сраной дыре. Мол, я же говорила, Люся, оформи страховку, а задним числом этого сделать нельзя. Только платно теперь.
Со мной началась истерика, соседки скривились и съебались на полусогнутых. Я орала, что тут даже нормальной платной палаты нет, я вынуждена лежать с каким-то быдлом и слушать истории, как они трахаются со своими мужиками. Что кормят всякой отравой, персонал сплошное хамье. И что лучше я сделаю аборт, чем все это терпеть. Мое тело – мое дело. Не нужен мне этот ребенок, не хочу носить, не хочу рожать. Все!
В итоге мать отвесила мне оплеуху и приказала заткнуться, пока меня не перевезли в дурку, где буду сидеть в смирительной рубашке до самых родов.