– Свободны, товарищ. Возвращайтесь в палату. И не мешайте музыкантам.
Главврач отвернулся к виолончелистке.
Колька, словно не снятый с плиты чайник, закипал изнутри. Уже не стесняясь и не прячась он зашагал обратно к лестнице прямо перед музыкантами, игнорируя немое, пока что, возмущение слушателей. Ну как, как они не понимают? Да и что, что контуженный!
– Город в кольце! Мой город! – крикнул Светлов, обернувшись на главврача.
Наступила тишина. Музыканта остановили смычки, прервав музыку. И для всех слушателей слова эти стали словно молния, разбившая сладкую иллюзию покоя. Казалось, кто-то сейчас непременно выйдет из толпы, чтобы призвать возмущённого старшину к ответу за нарушенный отдых.
Но вдруг тишину прорезала не ругань, а совсем другой, неожиданный звук.
– Ловите!
Что-то прилетело по груди Светлова и упало с металлическим звяканьем на пол. И только через мгновение после этого звука Светлов выбросил вперед руку, чтобы поймать брошенные в него ключи. Главврач, ни смутившись ни на секунду, подошел к старшине, поднял с пола связку ключей и положил ее обратно к себе в карман халата.
– Видите? Поймите, молодой человек, в кольце и мой город тоже. Но город-то мы восстановим. А вас?
Колька немного помолчал. Теперь ему стало неловко: все слышали его громкие слова, и все увидели его слабость.
– Не могу я, понимаете? Не могу я тут отсиживаться, сил нет никаких. Прошу вас! – тихо, уже без ярости проговорил Светлов.
– Ну попробуйте с комендантом поговорить, – вздохнул главврач. – Только он мои рекомендации знает, так что я бы на вашем месте ни на что не рассчитывал.
Светлов благодарно кивнул и помчался на лестницу. Правда, почти сразу же остановился и обернулся.
– Товарищи музыканты, виноват, прошу прощения!
И после этого он снова заспешил на лестницу, подгоняемый в спину надеждой наконец вернуться на фронт.
– Исключено!
– Товарищ комендант…
– У тебя контузия, чёрным по белому. Знаешь, что это значит? Это значит проблемы с головой. Чья ответственность, если ты по своим стрелять начнёшь?
– Вы что думаете, я своего от немца не отличу?
Военком Давыдов поправил пояс и снова перелистал документы Светлова, разложенные перед ним на столе.
– А этого ты наперед знать не можешь, пойми.
– Нет, это ты пойми… то есть, вы поймите…
Давыдов махнул Светлову рукой, мол, садись, и поморщился.
– Брось «выканье». Паша меня звать.
Светлов сел и продолжил, но простое товарищеское отношение коменданта притушило его ярость.
– Паш, ты меня пойми, а? Они ж у меня всё забрали. В один день. В один момент. Как я могу в тылу отсиживаться? Стыдно мне просто, понимаешь?