Шадриан с предвкушением облизал губы.
Да он же собирается…
Перед мысленным взором вспыхнула порочная до невозможности сцена. Я потягиваю вино, пока Шадриан, стоя на коленях, усердно работает языком. Его спина согнута, пальцы впиваются в мякоть моих раздвинутых бедер, любовник двигает головой и громко, с наслаждением причмокивает.
Так вот как он понял фразу: «Пообщаемся за бокалом вина»!
Пока я пыталась прийти в себя, наглые пальцы отвели в сторону ткань моих трусиков.
Шадриан наклонился…
— Нет! — я оттолкнула его и оправила юбку. — Нет, я имела в виду не это!
Дроу растерянно застыл на коленях.
— Не это?
— Не это!
О боги, боги, боги…
Лицо горело. Сердце выпрыгивало из груди. Кожа в том чувствительном месте еще помнила мимолетное прикосновение мужских пальцев, когда они скользнули под ткань белья.
— Вставай. —Я решительно потянула Шадриана вверх и толкнула, усадив на стул. — Ты понимаешь, что значит общаться? Это — говорить, беседовать.
«А не лизать мне, пока я пью вино», — добавила я мысленно.
Мой гость заторможенно кивнул. Казалось, своими словами я выбила почву у него из-под ног. Он следовал привычной схеме и, похоже, даже не представлял, что бывают другие сценарии.
— Говорить… — нахмурился Шадриан. — О чем?
— О тебе, например. О твоей семье, работе, увлечениях.
— Зачем? — вид у него стал еще более обескураженный.
— Потому что мне интересно узнать о тебе побольше.
Шадриан заморгал, переваривая услышанное.
— Вам… интересно… узнать… обо мне? — переспросил он, будто спотыкаясь на каждом слове.
— А что тут такого удивительного?
«Всё! Всё удивительно!» — ответил его ошеломленный взгляд.
Ну да, обычно эльфиек интересуют в мужчинах только две вещи — большой ли член и как долго любовник может не кончать. Все это, как правило, выясняется опытным путем. Но я-то другая! Я хочу нормальных, равных, доверительных отношений!
Беседа не клеилась. Похоже, Шадриан не знал, как общаться с женщинами вне постели, и над столом повисла тягостная тишина. Пришлось брать дело в свои руки.
— Поухаживай за дамой, — я с намеком кивнула на бутылку.
Мой гость подчинился. Вся манящая плавность его движений куда-то испарилась. Из соблазнителя, уверенного в себе, он превратился в ржавого робота, у которого заедают все механизмы. Наполняя бокалы, он пролил вино на скатерть.
— Простите, госпожа.
— Ничего, угощайся, — я подвинула к нему тарелку, на которой аккуратно разложила гроздья винограда, ломтики груши и дольки сочного персика.
На фрукты Шадриан взглянул так, словно опасался, что они сейчас превратятся в копошащихся червей. Казалось, он вообще не понимает, что происходит, и ждет подвоха.