Обернувшись, глава ловчих махнул, чтобы остальные подъехали ближе.
– Странное дело. Говорят, это бывший ратник, что грабил деревни, возвращаясь домой. Их было четверо в отряде, кто решил задержаться в деревне. Мужики хотели было выбить из них дурь, да те неплохо управлялись с мечами и зарезали нескольких. Грозились деревню спалить. Мужики послали в город за стражей, но нечто управилось раньше.
– Мы всё ждали, когда напьются, да забить их хотели дубинами, – заявил один из мужиков.
Мещанин, судя по выцветшей, серой рубахе, у него и так имущества немного, а отдавать последнее каким-то лиходеям тем более не хотелось.
– Да не успели, – влез в разговор другой. – Ратники баб стали требовать потешиться, а мы уже думали закрыть окна-двери, да спалить дом, когда появилась девица.
– Что за девица? – хмуро переспросил Мороз.
– А кто же знает. В плаще, на голове капюшон, руки худые, костлявые, волосы белые, что твоя борода.
Указание на седину Морозу не понравилось, он нахмурился ещё сильнее, став похож на неразговорчивого Медведя.
– Она вошла в хату, и вдруг раздались вопли. Одного она прям на входе порешила, второго мы тут поутру нашли. Куда ещё двое делись – не ведаю.
– Первого погибшего успели похоронить?
– Нет ещё. Спорили, – скрестив руки на груди, ответил высокий мужчина с опалёнными бровями и бородой, рука висела на перевязи, из-под рубашки виднелись окровавленные бинты. – Не хотели эту погань на своём кладбище хранить. А закопай мы его где-нибудь в лесу, падальщики придут или, того хуже, сам восстанет.
– Мы разберёмся, – кивнул Мороз. – Кто у вас тут за главного?
– Я буду, – ответил раненый. – Старосту эти ироды повесили в первый же день, когда мы их прогнать попытались. Зовите меня Кузьма. Я – кузнец здешний.
– Хорошо, Кузьма, показывай.
Ловчие спешились и пошли за кузнецом. Дарий поплёлся следом. Белые волосы, костлявая. Местные могли подумать, что за опустившимися ратниками явилась сама Луна. Но теперь Дарий знал, что она выглядит по-другому.
От одной лишь мысли о ней по спине побежали мурашки, заставив передёрнуть плечами.
– Не ссы, – хлопнул его по спине рыжий, по-своему истолковав увиденное. – Ушла нечисть.
Дарий толкнул его в ответ.
– Я не нечисти боюсь, а безруких ловчих.
Тот сгримасничал, ничуть не обидевшись.
Первому, кто встретил бледную женщину, раскрыли грудную клетку. Он так и лежал – раскрытый, облепленный противно жужжащими мухами. Местные вытащили его на улицу и накрыли мешковиной. На лице покойника застыло удивлённое выражение.