***
Когда я вернулась, Феликс тут же бросился ко мне, но я покачала головой и сказала, что мы обсудим это вечером.
Я очень волновалась, что кто-нибудь узнает, что мне на самом деле далеко не семнадцать. Мысль о том, что грузный кочевник прикоснется ко мне, вызывала омерзение и дрожь, осознание того, что я была тут единственной женщиной, не защищенной статусами разных каст республики Аракии, ужасало.
Вечером Феликс и я сидели в нашей «комнате», где я рассказала ему вкратце то, что произошло.
— Ты никуда не пойдешь! — категорично заявил он, я же покачала головой.
— Он сказал, что сделает нашу жизнь невыносимой, — шепотом ответила я. — Они считают, что мне семнадцать, он не тронет меня. Но я хотела поговорить не об этом. Ты вообще слышал, что я сказала? Мы можем сбежать, если уничтожим панель управления ошейникам или хотя бы временно закроем к ней доступ.
Но Феликс не слышал меня, он настолько злился и нервничал, что казалось не воспринимал и не слышал мои слова.
— Мы что-нибудь придумаем, я найду слова, чтобы убедить их. Даже если мы будем жить в «средних казармах», это не страшно, — он не отрывал от меня своего взгляда, ноздри его аристократического носа широко и гневно раздувались, челюсть была напряжена. — Не беспокойся, не волнуйся.
— Я не беспокоюсь! Я думаю о деле, о том, что нужно делать, — ответила громче, чем требовалось, пытаясь достучаться до Феликса. Сейчас он мне напоминал себя же, когда называл меня «чревом» и словно не видел и не слышал ничего вокруг. — Пожалуйста, давай поужинаем. Ты придёшь в себя, и мы обсудим это вновь.
Но после ужина нас ожидала очередная неприятность: у Бровастого начался приступ, он упал на пол, и мы вызвали медика. Последний сказал, что они уведут Бровастого и освободят его, но это так напугало мужчину, что он смог прийти в себя и даже убедил медика, что всё не так уж плохо. Наросты на его руках были огромными, он давно не мог работать и обычно сидел в стороне, пока мы выполняли его долю.
Ночью, лежа в кровати, я размышляла о том, как обезвредить панель управления. Ну почему я не родилась попаданкой с хорошим знанием физики и технологий, ну или хотя бы сохранила школьную память? В мою голову не приходило ничего, кроме клетки Фарадея. Но у меня, по сути рабыни, не было никакой возможности организовать что-то подобное, даже если бы это сработало.
Вдруг сзади ко мне прижалось напряженное, сильное тело. Феликс обнял меня руками и ногами, буквально вжав в себя.
— Что ты делаешь? Здесь не холодно, — тихо спросила я, хотя сердце мое забилось в бешеном ритме.