Снова пожимаю плечами и отвечаю: «Просто».
— Что значит — «просто»?
— Значит, что я не имела никакого преступного умысла. Слова удачно цеплялись друг за друга и вышла такая вот… штука.
Контрразведчик с выражением сильного сомнения на лице смотрит на меня.
— «Слова цеплялись»? — спрашивает он.
— Да.
— И всё?
— И всё.
— Вы и об этом говорить не хотите?
— А телефон мне вернут?
— Приказом вам запрещается иметь коммуникаторы.
— Я не видела этого приказа.
— Приказом командира вашей части. Текст которого он несколько раз лично доводил до сведения военнослужащих, участвующих в утреннем построении.
— А, вы об этом…
— Да, именно об этом!
— Прошу прощения, господин майор, я несколько рассеянна.
— Я это вижу. Так мы обсудим содержание вашего произведения?
— Пока мне не вернут телефон, — не вижу в этом смысла.
— Зачем вам телефон?
— Мне надоело сидеть без дела. С телефоном я могу заняться творчеством. Написать новую песню или книгу.
— Вам не кажется, что творчество приносит вам много проблем?
— Не кажется. — отвечаю я. — Это на самом деле так.
— Может быть, вам стоит сделать в нём перерыв?
— Прошу прощения, так как я не хочу, чтобы мой вопрос прозвучал грубо. Но, тем не менее, — может, вам стоит сделать перерыв и неделю не дышать?
— Даже так? — удивляется майор.
— Примерно, да.
— Ладно. Сангса, скажите, почему ваши произведения выглядят столь неоднозначно?
— Об этом лучше спросить мою музу. — отвечаю я. — Может, она что-нибудь принимает. Коньяк или антидепрессанты? Я не знаю.
— Хотелось бы с ней побеседовать. — признаётся контрразведчик и задаёт следующий вопрос. — Сангса, вы знаете, что председатель государственного совета Пукхан, Пак ЧенЫн сделал сегодня заявление, в котором, после привычных для него обвинений нашей страны в клевете, — пригласил вас посетить Пхеньян.
Под пристальным взглядом собеседника обдумываю полученную информацию.
Непонятно, с чего вдруг такое предложение? С учётом того, что я солдат армии противника, это тем более выглядит странно. Хотя, если так подумать, вполне объяснимый ход. Председателя, как мне рассказал генерал, обвинили в беспределе, в том, что он спецназом школьниц ворует в соседней стране, а он стал от этого открещиваться. Взял, да и позвал в гости. А то, что я в армии — так я не слышал, что именно он сказал. Может, ждёт после того, как меня демобилизуют. Или ещё как-то хитро вывернул словесно, что стало возможным пригласить, не дожидаясь моей пенсии, когда меня на гражданку выпрут по состоянию здоровья. Восток, — дело тонкое…
— Что вы можете сказать по этому поводу? — спрашивает офицер, не дождавшись конца моего молчания.