— На какие именно вопросы вы ждёте ответы, сангса?
— Мне хочется узнать, кто разрисовал стены нашего семейного кафе. Кто напал на мою маму и онни? Кто в «Кирин» светил мне в глаза лазером? Почему какие-то придурки могут швырять мне в лицо гнилые фрукты, оставаясь безнаказанными? Я заплатила уже целую гору налогов, а полиция не спешит защитить ни меня, ни моих близких, от слова — вообще. Я честно веду дела с государством, а вот оно куда-то тратит заработанные мною деньги, ничего не давая взамен!
— Государство тратит деньги на то, что считает необходимым и важным. — помолчав, нравоучительно произносит ДжунХо. — Например, на оплату медицинских услуг лицам, не достигшим совершеннолетнего возраста. Вы тоже получали бесплатную медицинскую помощь, когда находились в больнице с амнезией. Не так ли, сангса?
Задав вопрос, контрразведчик смотрит на меня, ожидая ответа. Ну да, было такое дело.
— Я уже вернула всё, что на меня было потрачено. — говорю я, желая оставить последнее слово за собой, хотя понимаю, что стою на скользком пути, на котором можно легко проиграть.
— Вполне возможно, что это так. — не споря, кивает капитан. — Но есть ещё тысячи подростков, которые никогда не смогут сделать подобного. Как вы предлагаете поступить с ними? Отказать в помощи?
— Создаётся впечатление, что полиция вообще денег не получает. Всё уходит на медицину. — продолжаю я вредничать, не желая сдаваться.
Не, ну а чего? Если собирается этим подвести меня под «патриотизм», то ничего у него не получится.
— То есть, сангса, вы хотите, чтобы полиция нашла и покарала ваших обидчиков. Тогда вы готовы пересмотреть уровень своей лояльности к государству. Так?
— Нет, не так. Просто хочу, чтобы все выполняли свою работу как положено. Например, — я работаю в области музыки. Стала первой в истории Кореи номинанткой на премию «Грэмми». Претензии к моей работе есть?
— Нет. — помолчав, отвечает капитан. — Претензий нет.
— А у меня претензии есть. Если я хорошо выполняю свою работу, результатами которой пользуются другие, — тогда почему я не могу требовать от полицейских того же? Почему какая-то сволочь смеет кидать в меня гнильём?
— Вас так сильно задел этот эпизод?
— Я акцентируюсь на нём, поскольку считаю, что его решение не стоит скорлупы выеденного яйца. Всё происходило в международном аэропорту, увешанном видеокамерами, как новогодняя ёлка — игрушками. Потом, наверняка, кто-нибудь похвастался о своём «подвиге» в фанатских чатах. Разве полиция не в состоянии пересмотреть запись видео и организовать мониторинг открытой переписки? Что они тогда могут вообще? Я уже не прошу найти виновников нападения на мою семью, поскольку понимаю, что в тот момент вечерело и, возможно, было мало камер. Я смирилась, решив, что для полиции сработать в таких условиях — это космос. Но в Инчхоне-то, можно уж было найти виновных? Однако до сих пор никто даже пальцем не пошевелил! И вы взываете к моим патриотическим чувствам в отношении страны, которая ничего не делает для меня?