Само здание было большим, из светлого камня, с большими окнами. Издали я разглядел высокий центральный вход и широкие ступени с колоннами по бокам.
У подъезда уже стояли несколько машин. Водители курили в стороне, разговаривая вполголоса. По ступеням деловито поднимались и спускались люди с портфелями, в форме и в штатском, и у каждого на лице было крайне серьёзное выражение. Всё так и кричало: здесь вам не там и не до шуток.
Я вышел из машины, одёрнул китель и прошёлся взглядом по фасаду здания ещё раз.
— Впечатляет? — спросил отец, заметив это.
— Масштабно, — признался я.
— И это ты ещё внутри не был.
Мы поднялись по ступеням. У входа стояли двое дежурных. Один из них сразу узнал отца и вытянулся, второй глянул на список, сверил что-то и кивнул мне.
Внутреннее убранство не подкачало. Именно так я и представлял себе всё. Просторный вестибюль, высокий потолок, полированная плитка под ногами, от которой при шаге рождалось эхо. Вдоль стен в рядок стояли кресла и лавки, гардероб при входе, дежурный стол, несколько телефонов. Чуть дальше начинались длинные, светлые коридоры с ковровыми дорожками и с массивными дверями.
Я шёл рядом с отцом и ловил на себе заинтересованные взгляды. Не то чтобы меня разглядывали в открытую, но любопытства хватало. Отец же не обращал ни на кого внимания и уверенно вёл меня наверх. По дороге он здоровался со всеми, кому-то кивал, пару раз обменялся короткими репликами.
На втором этаже нас ждали. Секретарь поднялась навстречу, поздоровалась, сверилась с бумагой и сказала:
— Товарищи уже собираются. Прошу сюда.
Отец поблагодарил её, и через несколько секунд мы вошли не в кабинет Керимова, как я предполагал поначалу, а в одну из больших совещательных комнат.
Только сейчас до меня дошло, зачем мы прибыли.
В комнате находилась наша команда в полном составе. И не только она.
У окна стоял Леонов. Руки сцеплены за спиной, поза спокойная, взгляд устремлён вдаль. Когда мы вошли, он обернулся через плечо и коротко поздоровался. Чуть поодаль расположились Быковский и Хрунов.
С другой стороны зала сидели Гагарин и Волынов.
Юрий Алексеевич обернулся на звук открывшейся двери первым. Увидел меня, улыбнулся одними губами и кивнул, приветствуя нас. Волынов тоже поздоровался.
Разговоров было мало. Так, обмен несколькими короткими фразами, не более. В основном всех волновал один вопрос: не в курсе ли кто-нибудь, зачем именно нас собрали всех разом? Но всё это больше для виду, как мне кажется. Потому что несложно догадаться, зачем мы здесь в таком составе. Будут выбирать основной экипаж и дублёров.