— А я всё равно не понимаю, зачем нужно это Военно-научное общество. Здесь. У нас, — с искренним непониманием в голосе проговорил Коля Власов. Он посторонился, пропуская меня. Я внёс в комнату очередной стул, лёгкий, сделанный из гнутой фанеры — модная нынче штука.
Ему ответил, пыхтя от натуги, Олег Воронов. Вместе с Мишей Волковым они перетаскивали невысокий комод, стараясь не задеть косяк.
— Ты… Коля… Не понимаешь… — выдохнул Олег, и они, наконец, опустили тяжёлую конструкцию на предназначенное для него место у стены.
Олег выпрямился, отряхивая ладони о брюки, и продолжил более связно:
— Это же доклады, конференции, обмен идеями и опытом между молодыми учёными, инженерами, да и не только молодыми, с опытными академиками и профессорами. Возможно, их когда-нибудь посетит кто-нибудь из главных конструкторов страны. Это шанс заявить о себе, Коль.
Коля фыркнул и закатил глаза, всем видом показывая своё отношение к этой затее.
— Ну, главные конструкторы… Ты уж больно размахнулся, — пробурчал он.
Миша Волков, прислонившись к комоду, поддержал Олега:
— А что? Он прав. Кто станет в обычной жизни слушать молодого специалиста? А? Никто. И я молчу уже о том, что до важных людей, попробуй ещё дотянись. А с появлением общества нас услышат и заметят. Это же очевидно.
Коля раскинул руки, как тот Вовка из тридевятого царства, и с вызовом произнёс:
— Да и так нормально же было. Вот, Серёга же доносил свою мысль и без всяких обществ. Подтверди, а? — Он посмотрел на меня, ища поддержки.
Но я, если честно, не особо вслушивался в их болтовню. Поставив стул в угол, поправил на стене небольшую репродукцию — яркую, солнечную картину, которая здорово оживила комнату.
Потом отошёл к центру комнаты и оценивающим взглядом окинул плоды наших с ребятами трудов. Взгляд скользнул по светлым стенам с узорчатой накаткой, по расставленной мебели, по тюлевым занавескам на окне. Губы растянулись в довольной улыбке. Получилось вполне уютно.
Я глянул через плечо на парней.
— Ну, как вам? Хорошо получилось?
Ребята окинули комнату взглядом. Олег улыбнулся.
— Отличная детская получилась, Серёга, — он показал большой палец. — Прямо как из журнала.
— Спасибо. Тоже так считаю, — кивнул я и ещё раз окинул взглядом комнату. Мне нравилось.
Коля, позабыв о споре, участливым тоном поинтересовался:
— Как они? Всё в порядке?
Я вздохнул. Эти три месяца были одними из самых тяжёлых в моей жизни. После того как Катя узнала про отца, она чуть не потеряла ребёнка. Нервы, стресс… В общем, долгих девяносто дней она провела в больнице, на сохранении, под капельницами и постоянным наблюдением врачей.