Всё было подчинено прописанным правилам. Если выполнил норму — молодец, если нет — будешь делать снова. Никакой двусмысленности, никаких ожиданий. Только цифры, секунды, перегрузки и чёткое понимание, где ты находишься на пути к цели.
Ну а вечера мои были отданы Кате, которая вскоре должна была родить, и подготовке к семинару, до которого теперь оставались считанные дни.
Тему я выбрал непростую и не сказать, чтобы революционную для 1967 года. Но мне было, что сказать по этому поводу, чтобы ускорить развитие космической отрасли в этом направлении.
Выступить я решил с докладом о возможностях оптимизации траекторий лунных миссий с использованием гравитационных манёвров.
В моей прошлой жизни эта тема была не просто абстрактным параграфами из учебника, а живым опытом. Я изучал её на курсах повышения квалификации в Звёздном городке уже в двухтысячных, когда готовился к полётам на МКС и, в перспективе, к дальним экспедициям. А потом мы сидели с экипажем «Союза» по три часа над симуляцией. Искали точку, где гравитация Земли и Луны уравновесит импульс так, чтобы сэкономить сто двадцать килограмм топлива. Тогда гравитационные манёвры были не гипотезой, а отработанным инструментом.
Я хорошо помнил эти схемы. Элегантные, почти художественные кривые на экране, описывающие, как американские зонды «Вояджер» или «Кассини» использовали планеты-гиганты для разгона, как современные зонды летали к Луне по сложным, многосуточным траекториям, экономя драгоценное топливо.
Неплохо помнил и лекции по баллистике, где нам разбирали полёт «Аполлона-13». Не саму трагическую аварию, а именно блестящую работу наземных расчётчиков, которые с ювелирной точностью использовали гравитацию Луны, чтобы вернуть корабль на Землю с минимальными затратами энергии. Этот случай был хрестоматийным. Тогда меня впечатлила не только самоотверженность экипажа, но и красота расчёта.
Но всё равно пришлось тщательно фильтровать информацию, чтобы не выдать лишнее. Собственно, как и всегда.
Упор делал на математический аппарат, например, на вариационные исчисления, чтобы найти не просто число, а целую функцию, которая обеспечила бы наилучший результат. Не просто скорость в один конкретный момент, а всю кривую изменения скорости от старта до посадки, которая приведёт к максимальной экономии топлива. В конечном итоге должна получиться не одна точка на траектории, а идеальная форма всего пути от Земли до Луны.
Не забыл и про принцип максимума Понтрягина, который заключался в поиске оптимального управления для сложной системы такой, как ракета. Проще говоря, при помощи этого принципа можно определить, как именно нужно изменять параметры двигателя (тягу, направление) на всём протяжении полёта, чтобы достичь цели (например, выйти на лунную орбиту) с минимальными затратами топлива или за кратчайшее время. По факту, это строгий научный метод, заменяющий интуицию человека точным расчётом.