И вот появился гость: перекрестился двуперстно на старинную, почерневшую от времени икону в простеньком окладе, поклонился присутствующим, сотворил правильное крестное знамение. Гость ждал, первым начинать разговор — это проявить невежество. Тут было кому начать беседу.
— С чем пожаловал, Прохор Матвеевич?
— С вестями, Флор Кузьмич.
Конечно же, гость знал, кто тут главный и хорошо ориентировался в купеческой среде Астрахани. Город, может быть, по имперским меркам и не столь уж велик, вроде как тысяч под семьдесят населения, но и не мало это, и большой тут торг, потому крепких купеческих династий более чем в достатке.
— И хорошие вести у тебя, али нет? Говори, мы тут как раз за новостями и пришли.
— Ну что же, господа астраханские слушайте, и не говорите потом, что не слышали. Знаете ли вы, что государь наш, Александр Безбожник — подменыш? Заменили его аспиды нехристи, когда на корабле его взрыв был. О взрыве все слышали, а о том, что вернулся оттуда Александр Михайлович другим человеком, все молчат. Отец его собирался никонианскую церковь прикрыть и дать не только волю, а всю власть нашей матушке-церкви, апостольной, которую тут кличут старообрядческой, но следует именовать истинной!
Этот пассаж вызвал у слушателей одобрение, но суета, вызванная этой речью, быстро улеглась, уж больно острые новости принёс в клювике их гость.
— Потому-то слуги антихристовы и свергли Михаила Николаевича, заступника нашей веры. А вы знаете, что в домашней церкви император Михаил молился двуперстно и иконы там приказал развесить наши, правильные?
Ууууххххх… возглас удивления покинул грудные клетки присутствующих. Ничего себе новости!
— А после того. Александр Безбожник своего брата-тюхтю Николашку сверг, а чтобы власть свою упрочить — объявил о том, что Михаил Николаевич, отец настоящего великого князя Александра, чудом спасся! Только чуда-то не было! Никонианцы и их ставленник Иоанн, коего именуют Кронштадтским подменили Михаила Николаевича, на своего человека! Дабы он передал отродью Антихриста власть над русскою землею!
Зашептались, зашевелились купчики, стали креститься. Страшные новости принёс их московский брат. И хотя не была старообрядческая церковь единым механизмом — слишком разные, слишком независимые друг от друга, порою даже изолированные с ней оказались общины, но общий их посыл — выжить и вернуть себе былое влияние — остался у всех един. Прохор Матвеевич немного выждал, когда шумок улегся продолжил, но голос его окреп и в нем появились весьма оптимистические нотки.
— Но Пресвятая Богородица не попустила злу овладеть Святой Русью! Настоящий государь Михаил Николаевич, защитник истинной веры — спасся. Не чудом спасся, а трудами наших собратьев в далеком карельском краю.