Солидный господин подошел к воротам, затявкал кудлатый пёс-брехунец, тут же появился сторож, по виду чисто татарин: невысокий, чернявый, с монголоидными чертами лица.
— Чего вам, господин хороший? — не слишком-то вежливо поинтересовался.
— К Марфе Васильевне, прошу принять. — и господин передал сторожу визитную карточку.
— Марфа Васильевна не принимают. «Оне в трауре по брату», —всё ещё не слишком вежливо сообщил татарин.
— А ты, милейший передай карточку. Уверен, меня Марфа Васильевна изволит принять. Возьми-ка за труды… — гривенник перекочевал в руку сторожа, который от небольшой мзды отказываться не собирался.
— Попробую узнать, ждите тут, сударь. — теперь голос татарина казался чуть более вежливым, немного даже заискивающим.
Приезжий только усмехнулся, разгладил ладонью бороду и приготовился ждать. Впрочем, ожидание не оказалось слишком долгим, через две минуты сторож прибежал, отворил ворота и пропустил гостя в дом. Купчиха Сережникова встретила его на пороге.
— Прошу вас, Прохор Матвеевич, будьте гостем, в этом доме всегда вам рады. — ничего необычного, привычные дежурные обороты вежливости. Гость, оказавшийся Прохором Матвеевичем, степенно поклонился и прошел вслед хозяйки в светлицу. При входе в комнату перекрестился на икону двуперстно.
— Чем могу служить? — поинтересовалась Марфа Васильевна.
— А не скажите ли вы, сударыня, по чем были в Астрахани арбузы осенью сего года на баржах в опт?
— На баржах брать не выгодно, могу предложить прямые поставки с бахчи. На тридцать процентов дешевле выйдут. И лучше в самом конце лета — цена самая хорошая для вас будет.
— Так я могу рассчитывать на приличную скидку?
— Смотря что вы считаете приличным, сударь!
Обменявшись условными фразами (там-то всего пару слов в каждой оговорены были), купчиха усадила гостя и велела накрыть на стол.
— Чаю, проголодались с дороги? Отведайте нашего астраханского гостеприимства.
— Благодарю, Марфа Васильевна.
— Так чем я могу служить?
Гость подождал, пока слуги принесут чай и к чаю всяких вкусностей, пил он оный по-купечески, из блюдца, с сахаром вприкуску. Когда слуга удалился — тихо произнёс:
— Мне надо встретится с людьми. — Серёжникова задумалась.
— Третьего дня только смогу организовать. В этом же доме. В два часа пополудни.
— Благодарен за помощь, Марфа Васильевна.
— Ступай с Богом, мил человек! — купчиха проводила гостя и отдала ему поясной поклон. Да, она точно знала, что этот гость ее весьма и весьма непрост.
* * *
Там же
16 мая 1896 года
Верить женщине на слово… Встреча получилась не третьего дня, а только вот сегодня, причем не поутру, как хотелось первоначально, а ближе к шестому часу пополудни. А что поделать? Купцы — люди занятые, особенно в первую половину дня, когда и за лавкой надо пригляд содеять, и приказчика обругать, и с деловым партнером договорчик обстряпать — и на все про всё — светлое время суток. А его, свету с каждым днем всё меньше — зима на носу, барыня-сударыня. Собравшиеся в доме Тетюшинова коллеги по купеческому делу в основном принадлежали к староверам, только разным течениям, которые друг друга на дух не переносили, но правильное слово заставило их собраться в одном месте, дабы послушать человека, присланного уважаемыми единоверцами из настоящей столицы — Москвы. Во многом они походили друг на друга — и солидными фигурами, и крепостью характера, и рублеными лицами с грубыми резкими чертами, украшенными окладистыми бородами. И ни одной женщины на этом их собрании не присутствовало: нечо глупым бабам в мужские дела лезть!