Вильгельм, который великолепно знал военную историю и разбирался во всех нюансах наградного дела, был растроган до слёз и разразился короткой, но весьма эмоциональной речью прославляя героизм и боевое братство России и Германии в борьбе с общим врагом. А кроме того, он отлично понимал, что это не совпадение, а предложение дружбы со стороны принимающей стороны. Но это было далеко не всё. После исполнения Heil dir im Siegerkranz («Славься ты в венце победном») и «Боже, Царя храни», после короткой паузы, музыка заиграла снова. Но на этот раз мелодия была совершенно незнакомая и даже непривычная. Это зазвучал марш! Но какой! «Прощание славянки»! Пока без слов, пока только музыка, но мелодия пробирала до души! Этот марш потряс всех, но германскую делегацию, что называется — проняло до костей. Некоторые из них даже подхватили мелодию, пытаясь отбить такт ладонями. Старались ее запомнить.
Затем все разместились в экипажах и под перезвон колоколов и залпы салюта в экипажах, сопровождаемые конвоем из конных казаков, по улицам заполненными по празднично разодетыми москвичами отправились в Кремль. Но стоило лишь всем выйти из экипажей, как снова заиграла музыка, на этот раз немного знакомая Вильгельму по ресторанам Вены. И цыганский хор грянул: «Хор наш поёт припев любимый, и слова лились рекой: к нам приехал наш любимый Вильгельм Вильгемич дорогой!». Под это сопровождение, к каждому из немецкой делегации и сопровождающим их русскими хозяевами, включая естественно обоих Императоров, подошла ослепительно красивая молодая цыганка с подносом, на котором стояли бокалы, наполненные шустовским коньяком. Оба императора синхронно «вздрогнули» и опустошенные бокалы лихо полетели на землю, превратившись в осколки. На счастье! Далее состоялся праздничный обед, на который по просьбе Вильгельма пригласили и обоих стариков — кавалеров Кульмского креста. Праздник, что называется удался. Но уже на следующий день начались серьёзные переговоры, причём повестку Императоры предварительно обсудили тет-а-тет. Одним из главных вопросов было грядущее нападение Британии на республики буров в Южной Африке и меры по помощи последним.
Что касается французов, то на вокзале их встретил только московский генерал-губернатор с весьма скромной свитой. Далее их разместили в его особняке и приём у императора Александра III состоялся через три дня. И самым неприятным сюрпризом был подготовленный меморандум с перечислением всех злодеяний, мародёрства и грабежей, которые совершили солдаты Наполеона I и его племянника под нумером 3, на территории России и общий счёт к оплате.