Взгляд у летуна был строгий. И эдакий начальственный, мол, имею право спрашивать.
— Хм, — Виноградов пожал плечами, решил ответить, всё развлечение, — Андрей Юрьевич.
— Боярин? Князь? — соломенные брови мужика сдвинулись к переносеце.
— Доктор технических наук, профессор Уральского Федерального университета, заслуженный металлург Российской Федерации, лауреат премии имени Павла Петровича Аносова, — вот, пусть знает наших, а то боярин.
— Доктурос, лекарь? Знахарь? — ещё больше скуксил рожу собеседник. — Немчин, если доктурос?
— А вы, извините, кто? — решил поинтересоваться Андрей Юрьевич, а то, чего оппонент всё про него знает, а сам в «инкогниту» играет.
— Аз есмь Божьей милостью князь владимирский и господарь земли Русской.
— И имя есть? — а вообще похож на господаря. Канонический такой князь. Хоть картины с него пиши.
— Андрей Юрьевич. Романовичи мы. От Рюрика и Мономаха род свой ведём.
— Романовичи? Это фамилия?
— Предок мой Великий князь Волынский и Галицкий и Великий князь Киевский Роман Мстиславич, — призрак моргнул, тряхнул головой и кудри при этом шебуршнулись, красиво эдак легли, — так ты знахарь?
— Металлург я, — разговор начал надоедать Виноградову.
— Металл? Коваль? — опять посмурнел Господарь, — Тогда почто Юрьевич?
— Я… — Виноградов решил пошутить, а чего этот рожи строит, — Я — князь среди металлургов… среди ковалей.
— Тогда ладно, — призрачный Романович рожицу расправил, — Слушай же, князь. Ухожу я.
— А…
— Слушай и молчи. Время дорого. Отпустил меня Создатель с тобой словом обмолвиться, часец малый дал. Научить тебя премудрости господарской.
— А…
— Молчи же и внемли. Битва была ноне при Каменце с погаными. Погиб брат мой Лев Юрьевич и я чуть позже… Осталась земля наша сиротой. Господь тебя выбрал… Хоть и не понятен мне этот шаг его, но кто я с Господом спорить. Вой нужен, чтобы землицу нашу боронить. Со всех сторон на неё тучи чёрные движутся. С полудня татарва лезет. Силу набирает хан Азбек. Кончилась замятня в Диком поле, всех Азбек под себя подмял, — князь тяжело вздохнул, звякнув пластинами на кольчуге, — Отбились мы почти с братом, но из засады лучники… Прозевали. В голову стрела мне попала и в шуйцу…
— Шуйцу?
— Что же за человече ты, княже⁈ — повысил голос Господарь, — В руку левую. Молчи и внемли, время дорого. Поганые ушли, а токмо вои все наши с братом легли почти там. Пара сотен осталась. Придут ещё нехристи, соберутся с силами и придут. Богато их. Дань опять платить придётся. Как в старину. Но поганые — привычное зло. На полуночи… С севера новый волк взматерел. Гедимин. Так и хочет землицу дедову к рукам прибрать. За Берестье уже дважды бились. Первый раз отрезал кус приличный идолопоклонник сей. В позапрошлом годе вернули мы её с братом. Рыцари на него напали и потрепали изрядно. Потому только и смогли со Львом мы отбить отчину нашу. В этом годе дочь я свою Анну за сына Гедимина Любарта отдал. Думал, мир настанет с Литвой, но теперь и не ведаю. Не выделил он воев на битву с Азбеком.