Трясонуло в это время то, на чём его везли, особенно сильно и левую руку пронизала боль.
— Ой…
— Миньша, кажись князь очнулся!
Событие третье
Falax species rerum
Наружность вещей обманчива.
— Андрей Юрьевич, по здорову ли? — густой бас прямо в мозг проникал.
Над ним басист этот склонился, и нос, не укутанный, как глаза, втянул в себя запах конского пота, кислятины какой-то, чеснока и ещё чего-то противное… трупы так воняют. Виноградов знатоком запаха мертвечины не был, но заходил в морг, когда тёщу хоронили, не было тогда ещё всяких контор «Ритуал» и пришлось самому это всё организовывать.
— Андрей Юрьевич, чуете ли?
Хотелось Виноградову ответить, что чует, как столько противных запахов сразу не учуять, но рот открываться не пожелал.
— О-о-о, — всё что смог промычать
— Водицы испить? — в басе послышались нотки заботы.
Вопрос остался без ответа, но тем не менее, басовитый и вонючий мужик сунул профессору в губы чего-то деревянное и не менее вонючее. Мать вашу, Родину в кашу! Чего это налили ему в рот? Моча вперемежку с бараньим жиром? И не пошла Москва моя к нему… Вода не пошла. В горло не пошла. Выкашлялась наружу.
— Эка беда, не принимает душа… — посетовал басист, но попытку повторил, опять сунул Андрею Юрьевичу в рот трубку и пробасил, — Испей, княже.
На этот раз организмус взбунтовался и выкашлять эту гадость профессору не дал, заставил мочу с растворённым в неё бараньим салом проглотить.
— Ой, лепо! Пошло! — обрадовался вонючий мужик и радостно дохнул в лицо Виноградову. Итить-колотить, что он съел? Вампира, умершего от того, что ему в глотку головку чеснока засунули?
— А-а! — выдохнул профессор, чтобы не задохнуться.
— Ещё воды, Андрей Юрьевич?
— А-а! — это профессор вежливо поблагодарил.
— Зараз. От испей, княже, — в рот опять воткнули трубку и туда, то самое, полилось, хоть бы сменили меню, сволочи.
Но, как ни странно, эти вливания в него отвратительной жидкости привели к тому, что полегчало. Руку жечь перестало, голова тоже уже не гудела.
— Поспи теперь, Андрей Юрьевич. Это отвар лечебный. Я завсегда его на сечу беру, — пробасил мужик и наконец отлип от Виноградова.
Может и от этого полегчало, не дышал больше никто в лицо полупереваренным вампиром, объевшимся чеснока. Профессор попытался под мерное раскачивание транспорта мысли в кучку собрать. Если честно, то получалось на троечку, слабенькую, с минусом. Можно предположить, что его везут на телеге, ну, раз на открытом воздухе и лошади впереди фыркают т ржут изредка. Так-то хрень полная, неужели всё так плохо в России, что «Скорая помощь» перешла на гужевой транспорт⁈