При этом поняли ошибку. Торговец всего один позарился, а остальные подходили, вертели в руках «игрушку» и вопрошали, а нет ли настоящего боевого меча али сабли? Да, это не двадцать первый век, оружие ещё украшением стен не стало. А если и стало, то торговцы с Краковского рынка в эти дворцы ходу не имеют.
Осознав ошибку, на следующий месяц повезли на продажу саблю из синего харалуга. Длинна чуть больше метра и вес (как точно измерить?) порядка двух кило. И вот за неё получили уже пятьдесят гривен. Расплатились в самой разной серебряной и золотой монете, но Глеб Зеремеевич оценил эту гору монет в пятьдесят новгородских гривен — пять кило серебра.
Два ножа воронёных ушли за десять тех же больших гривен оба. Больше пока в Краков не возили. Слишком часто появляться с таким товаром — явная глупость. И разбойнички заинтересуются, и польские магнаты могут. Рано к себе внимание привлекать.
Так-то оно конечно, для отдельного человека семьдесят пять гривен — это приличные деньги, но для княжества, в котором восемьдесят городов, это даже не слёзы.
Примерно столько же принёс другой продукт. В керамических кувшинах из белой глины, далеко не фарфор пока, продавали жидкое ароматизированное цветами шиповника мыло. Кувшин продавали по десять кун. Куна — это не монета. Это такой собирательный образ. Если это восточный дирхем, то его вес порядка двух с половиной грамм, даже к трём ближе, если европейский денарий, то он чуть тяжелее, где-то три с половиной грамма. Попадались и римские динарии, так те и больше и толще, грамм под семь, наверное. И всё это куна. И русский сребреник весом около четырёх грамм теперь тоже куна.
При продаже мыла, говорили, что купили его у арабских купцов. В результате, за две поездки Наума Изотыча в Краков продали триста приблизительно двухлитровых кувшинов на общую сумму три тысячи кун. Если на новгородские стограммовые гривны пересчитывать, то шестьдесят гривен или шесть кило серебра, если на киевские, вес которых пятьдесят грамм, то сто двадцать гривен.
И всего этого еле-еле хватило, чтобы дружине заплатить за полгода.
Нужно быстрее заканчивать перевооружение армии и заниматься торговлей — добычей серебра, а то эта армия разбежится.
Событие пятьдесят третье
O tempora, o mores!
О времена, о нравы! (Цицерон).
Свадьба назначена на осень. Приблизительно на первое октября. И теперь вообще не понятно, состоится ли. Нет, невеста согласна… А куда ей деваться. Родственники невесты согласны. В смысле, Гедимин даже рад, а не просто согласен. Тем более, что уже через несколько месяцев князю Владимирскому Андрею Юрьевичу предстоит за это согласие расплачиваться. Гедимин затеял поход на Киев. И зятёк должен привезти под его знамёна шесть сотен конных ратников и полторы тысячи ополчения. Плюсом сын Гедимина, тоже как бы кормящийся на землях Андрея Юрьевича, должен привести сто конных воев и пятьсот пеших. Начинать Гедимин завоевания Киевщины собирается с Житомира.