— Бери выше, — ткнул пальцем в небо в редких белых перистых облаках Терёха, — Наша это работа — Владимирская, куда фрязинам до нас. Темнота, лета не видели, — повторил он слова Андрея Юрьевича.
Облом ляшский глянул на облако, застывшие без движения на голубом небе, потом взял сосисками розовыми нитку бус и стал как чётки перебирать, любуясь узором.
— Сколько просишь? — опять вопрос был задан так, будто и не интересно купчине местному.
— Гривна… или пять дукатов. Золотых, понятно.
— Ух, ты⁈ — хохотнул лях и жуковиной ткнул в соседнюю нитку бус, она двойная была, — А ile kosztuje ta?
— Костуе? Две гривны.
— Ого, dziesięć dukatów? — перевёл лях.
Он постоял, опять глянул на облака, и полез в кошель, привязанный к поясу.
— Тут пятнадцать дукатов. Жинке возьму и дочери. (Żonie wezmę i córce).
Лях позвякал золотыми небольшими монетками и отсчитав нужное количество забрал бусы, долго копаясь в нитках, выбирая самые красивые на его взгляд.
Коваль не успел убрать деньги в свою калиту, как вместе с разодетой в шелка дамой подошёл ещё один облом. Рыжий, толстый и ростом под два метра. И опять сосиски вместо пальцев и жуковины на них.
— О це, dziesięć dukatów? — молва пошла, понял Терёха, он ведь не называл цену этому ляху.
— Десять за двойную. Пять за одинарную. Четырнадцать за тройную нитку.
— Тройную? — взвизгнула паночка.
— Вот, — Коваль вытащил из сундучка, в котором лежали бусы тройную нитку.
— Эти! — завопила такая же рыжая панёнка.
Молодая, губки красные, щёки в румянах. Можно и красавицей назвать, но уж больно здорова. Почти по ухо огромному ляху. На голову выше низкорослого Терёхи.
— Четырнадцать.
— Czternastu? — облом хотел видимо поторговаться, но панёнка уже себе на шею бусы пыталась через платок и сложную причёску из свёрнутых кос натянуть, — а Diabeł jest z Tobą, — он из кошеля стал выуживать золотые монетки и выкладывать на прилавок.
Минут тридцать ничего не происходило, потом ещё один богатей нитку бус купил. А когда торговался четвёртый, ещё примерно через полчаса, то вдруг затрубили в рог неподалеку, и к Ковалю чуть не бегом бросился разодетый в шелка воин. В шелка-то в шелка, но под ними кольчуга и меч на поясе.
— Не продавай больше пан. Наш король прослышал про бусы и другие твои товары и приглашает тебя вместе с товаром во дворец. Он хочет купить много твоих бус.
— Король Владислав? — усомнился Терёха.
— В Польше один кроль. Ты рус? — подозвал рукой воин несколько победнее одетых, но судя по мечам и кольчугам тоже воинов.
— Я купец князя Андрея Юрьевича Владимирского.
Чуть позже выяснилось следующее. Тот первый боров, оказывается, был не купец, а придворный короля, и когда он с женой через час появился в замке краковском Вавеле, то почти сразу бусы увидала жена Локетека Владислава — королева Ядвига дочь князя Болеслава Великопольского и Иоланты Венгерской. И тут неожиданно выяснилось, что королева любит носить красивые бусы.