– Я люблю тебя, – прошептал он. – Ты теперь целиком и полностью моя. Никогда не считал себя собственником.
– А я, – протянула Маргарет, – всегда знала, что я – собственница.
– И ревнивица?
– А ты – нет?
– Я доверчивый, – хитро улыбнулся король.
Отзеркалив его улыбку, Маргарет задумчиво произнесла:
– Знаешь, мне показалось, что Алистер не может прочесть мои мысли. Как думаешь, я могу быть…
– Дорфа с два, – рыкнул король и подмял под себя шутницу, – дорфа с два, радость моя. Теперь, ваше величество, вы ограничены одним мужчиной. Чрезвычайно ревнивым мужчиной.
– Ох, а если меня не предупредили, кому я могу высказать претензии? – засмеялась Маргарет.
– Серой Богине, – подхватил Линнарт. – Это же она курирует Отборы невест.
Повозившись в постели, парочка угомонилась. И Маргарет, удобно устроившись на груди любимого, вдруг поперхнулась смешком:
– Слушай, а там, где царствуют боги мужского пола, – Отборы женихов? Или гаремы? Вот жуть, наверное, там творится.
– Га-арем? Хорошее слово, – хмыкнул король. – Ай! У моей жены очень острые локти. Я должен пожаловаться на это Серой Богине.
А Маргарет в это время с интересом разглядывала золотую розу на своей руке:
– А в Келестине метка Отбора пропала в день его завершения. Почему ты так напрягся?
Извернувшись, Маргарет взглянула супругу в глаза. В очень виноватые глаза.
– Ты знаешь, Гарри, сердечко мое золотое, мы так старались сделать метки влагоустойчивыми… Ну, года через два-три смоется!
– Если бы я так тебя не любила, – фыркнула Маргарет. – И если бы не закон…
Три дня для супружеской четы слились в бесконечный калейдоскоп любви, тепла и счастья. Они купались в озере, любили друг друга на берегу, любили друг друга в спальне. Они любили друг друга везде. Дошло до того, что Тамира с Вальтером, прибывшие позднее, тоже совершили грехопадение. Да и Каприз с подругой как-то подозрительно часто прятались в мансарде. Правда, об этом Маргарет узнала гораздо позже. В те три дня король и королева не интересовались окружающим миром.