– Это нечестный прием. У Тарии родилась девочка. Когда целитель попробовал забрать ребенка, чтобы передать кормилице… В общем, ему сейчас самому нужна помощь, – хмыкнул Линнарт. – Похоже, что у Саддэнов в крови изощренные проклятья.
– Знаешь что, женщине всегда видно – готова ли она расстаться с ребенком, – заступилась за подопечную Маргарет. – И я очень рада, что Тарии хватило времени, чтобы осознать себя матерью.
– Ты знала?
Линнарт встал и подошел к двери. Слуга принес завтрак, но войти ему не позволили – его величество не хотел ни с кем делить утреннюю соблазнительную королеву.
– Догадывалась. Тария добрая и ответственная. Все, что было с ней, – не более чем реакция на принуждение. Оказавшись на воле, она расслабилась, пересмотрела свою жизнь и что-то для себя решила. Ей не нужно убиваться в трактире, чтобы прокормить детей. Попади она вновь на улицу – отказалась бы от девочки. Просто потому что не вытянула бы любимого ребенка и навязанную насилием малышку. А сейчас, в достатке, доброй быть несложно.
– Жестоко, но разумно, – кивнул Линнарт. – Свежие фрукты, сыр и легкое фруктовое вино.
– Вино на завтрак? – округлила глаза Маргарет.
– Всего бокал, и потом – мы в отпуске.
– А я только хотела спросить, где это мы, – улыбнулась мора Дарвийская.
Ленивый завтрак перерос в совсем не ленивые поцелуи. Маргарет сходила с ума от странного, незнакомого ощущения мужских рук на своей обнаженной коже. Лин будто задался целью лишить ее последних крупиц рассудка – он не стал снимать с нее покрывало. Нет. Усевшись в изножье постели, король принялся массировать ее ступни. Вначале правую, затем левую. Склонился, коснулся поцелуем подъема стопы. Коснулся языком. Подул.
Ахнув, Маргарет выгнулась и вцепилась в покрывало. Ей как-то безотчетно стало неловко. От предвкушения, охватившего тело, от желания скорее попробовать, каково это, и одновременно от желания растянуть происходящее.
– Тш-ш, – Линнарт успокаивающе провел ладонью по ее коже, – я тебя не подведу.
И он не подвел. Поцелуи, легкие, почти неощутимые прикосновения, и вот Маргарет с удивлением осознает, что покрывало куда-то делось. Вот только она обнажена, а на Линнарте все еще болтается рубашка, да и брюки тоже на месте. А ведь ей до горячечного жара любопытно.
Губы Лина, руки Лина – она потерялась в ощущениях, забыла себя и окружающий мир. Если и был какой-то дискомфорт, то он затерялся в удовольствии. Муж был щедр на ласку и до, и во время, и после – пока Маргарет восстанавливала дыхание и пыталась вспомнить, кто она, Лин покрывал поцелуями ее плечо и шею.