— Что это? — касаюсь пальцами его щеки.
На его бледном сейчас лице, там ярко выделяется пятно.
— Где? А… Пощёчина, — болезненно
усмехается. — «Одна девушка» залепила. Не поскупилась на размах!
— Данилевский опять оскандалился? — дёргаю бровями.
— Ой… Ты прям как Императрица сейчас!
Отворачиваюсь, слепо глядя перед собой.
— Тебе не интересно за что?
— Чужое грязное белье вне зоны моих интересов, — хрипло и неуверенно заявляю я.
— Молодец. Так всегда всем и говори.
— Мда. Раньше ты позорил Софью Алексеевну, теперь планируешь меня?
— Отнюдь, моя дорогая! Я как раз защищал твою честь перед «одной девушкой». Это ее и оскорбило.
— В самом деле? Неожиданно.
— Я заслужил что-то типа поцелуя?
— Могу — в лоб.
— Мне нужно пониже. Примерно на метр.
— Ты можешь хотя бы болеть прилично?!
— Сними очки…
— Нет.
— Это как шкурка у лягушки? — тихо смеётся он. — Да? Если сожгу до обозначенного часа, то тебя похитит кто там был?
— Кощей.
— Ла-а-адно… Носи свою шкурку. Я уже к ней привык. Ты ложись, — хлопает ладонью рядом. — Я посижу так немного.
Не снимая халата, сворачиваюсь у него под боком.
— Нормально ложись.
— Мне вставать скоро, — комментирую я.
Слышу как делает глоток. Вздыхает.
— Тебе легче?
— Легче.
Устало засыпаю.
— «Свет выключи»… — слышу сквозь сон.
Ложится рядом.
Обнимает.
Я уже слишком заснула, чтобы возмущаться.
— Обижали тебя, сволочи? — в его голосе улыбка.
Заправляет прядь волос мне за ухо, вдоль дужки, трогая временный гвоздик в ухе.
— Мхм… — жалуюсь я, уворачиваясь щекотных ощущений.
Сон мой меняется на сказочный сюжет. С царевичем и лягушкой.
Как-то так получается, что во сне мы переворачиваемся на другой бок. И теперь я обнимаю его.
Он тихо стонет, сокращаясь словно от спазма. Моя рука оказывается у него на солнечном сплетении. Он вжимает мою ладонь своей туда, где болит. Поглаживаю на автомате круговыми движениями. Как делала иногда с малышами, когда меня оставляли за няньку.
А мои губы оказываются у него между лопаток. Данилевский пахнет как мое разбитое сердце… Неизбежным омутом! Я прижимаюсь ближе.
Это точно последний раз, Мелания! Последний раз…
Иначе, это закончится тем, что он будет трахать тебя просто потому, что обязывает общая постель. И он может себе это позволить.
Тебе оно надо?
Нет. Не надо. Я не хочу.
Но сейчас вот я его глажу…
Утром встаю ещё до того, как приходит Зоя. Тихо собираюсь.
Перед тем, как выйти из комнаты, смотрю на спящего Макса. Как подрагивают его черные пышные ресницы.
Больница, значит?
И зачем я это все терплю? Не ради трехсот же тысяч. Их получить я не надеюсь.
И уже не ради прояснения своего прошлого — я им не родственница. Всё. Версия не прокатила.