— Это я так флиртую!
— Можешь не стараться.
Мы вообще-то можем быть близкими родственниками. Так что…
— Я бы хотела принять душ, — обнимаю свой мягкий роскошный халат, тонко пахнущий орхидеей, который принесла Зоя.
— Иди…
— Там прозрачная стена.
— Ой, иди, не парься вообще… Я не джентльмен, жгучих брюнеток предпочитаю… Пошутил я насчет страшных сказок.
Надевает наушники, «уходит» в телефон.
Черт…
Смущённо захожу в ванную комнату, сдвигаю прозрачные створки.
Я бы может, и отказалась от этой идеи, но я с утра на ногах и чувствую себя пыльной и грязной.
Поворачиваю задвижку в виде рычага.
Ванная у него размером с комнату, которую я снимаю. Унитаз, благо, отделен непрозрачной перегородкой. Остальное, как на ладони.
Во встроенном открытом шкафу стопка белоснежных пушистых полотенец. На каждом серебристая вышивка на английском «Danilevsky».
Смущаясь и злясь, снимаю вещи, обматываюсь быстро полотенцем. И стираю носочки, нижнее белье. Завтра ведь нужно что-то надевать. Развешиваю на полотенцесушителе.
Потом разглядываю баночки в душе.
Все — «Danilevsky», черного цвета.
Замечаю прозрачный пакет у каменной раковины. Там новая зубная щётка, лезвия, шампунь, кондиционер, крем «pour le corps» и «pour le visage». Хм… И ещё несколько женских штучек, я не могу перевести их названия даже интуитивно. Все нежно персикового девчачьего цвета. И тоже — «Danilevsky».
Наверное, это Зоя принесла мне! Спасибо ей.
Снимаю очки, запоминая, куда положила. Мне не найти их, если не запомнить. Я их просто не увижу.
Наклонившись, мою волосы в раковине, чтобы как можно меньше времени сверкать телом под душем.
И… Решившись, ровно на две минутки заскакиваю под душ, отворачиваясь от дверей.
На ощупь натягиваю халат и полотенце на волосы.
Выдыхаю…
Ладно, не такой уж и подонок. Не устроил никакой гадости.
Уже расслабившись, слепо кручу баночки перед лицом. Мажу кожу кремом. Он очень лёгкий, парфюмирован и пахнет божественно!
Прижимая практически нос к зеркалу, пытаюсь разглядеть себя. Вижу только глаза. Я не вижу себя в зеркало без очков. Все расплывается. Поэтому, я не крашусь. Это, увы, невозможно. Как выглядит моё лицо без очков, я знаю только по фото.
Выхожу из ванной.
Макс валяется на животе, что-то смотрит на телефоне.
— А кресло это раскладывается?
— В смысле? — не оборачиваясь.
— Я просто не понимаю, где мне спать.
— Ложись, — кивает лениво на место рядом.
Но я присаживаюсь в кресло. Включив в зарядное свой телефон, надеваю наушники.
Он пишет голосовое. Не успев ещё ничего включить у себя, не желая, подслушиваю.
— «Ян, братишка, короче, у меня жопа! Не знаю, получится ли приехать завтра на твою днюху. Ко мне тут девчонку одну приколотили… Либо вместе с ней, либо никак. Императрица буянит…»