— Я… Мы должны… — красномордый толимек заметно побледнел.
— А! Чужой с тобой! — махнул рукой Прекрасная Слеза и направился к люку.
— Стой, генерал! — выкрикнул Хуакумитла. В его голосе Сыну Обезьяны послышался страх. — Не надо! Это… неправильно…
— Как раз всё правильно, государь, — неожиданно улыбнулся командир золотых. — Ты вот не знаешь, а я ведь чуть второй раз тебя не предал… Ннака ведь говорил со мной. Намекал. А я промолчал тогда… Снова промолчал. Так что в третий раз я уж исполню свой долг до конца! А то что я скажу Золотому Змею?
Он снова пошел к люку. Но замер.
— Я хочу поблагодарить тебя, владыка. Никогда в моей жизни не было столько счастья, сколько под твоей властью. Это были отличные пять лет!
— Это тебе спасибо… — неуверенно ответил Сухая Рука. Он был заметно растерян.
— Войско начинает спуск с холма, — тихо сказал Сын Обезьяны, который не переставал наблюдать за врагом.
Владыка быстро повернулся к жене и ее брату.
— Быстро вниз! Собираться некогда, идем налегке. Белые нас прикроют.
— Я никуда не пойду! Я князь! — возмутился вдруг мальчишка, сжав кулаки, и у Сына Обезьяны тревожно кольнуло сердце.
— Туа…
— Я тоже остаюсь!
— Что? Прекрати!
— Нет! — девчонка ощерилась, излучая невозможную для ее крохотных размеров ярость. — Это мой народ, и ему грозит опасность! Я. Здесь. Нужна.
И Хуакумитла спасовал.
— Ну, что ж… Наверное, так и надо. Я умоляю вас обоих: берегите себя! Не вступайте в борьбу, проявите покорность. Говорите им, что я был жестоким захватчиком, подчинившим вас силой. Врите в глаза и не бойтесь.
Он хотел сказать что-то еще. Но так и не решился.
— Сын Обезьяны, собери всех четлан во дворце. Уж им-то точно надо будет уходить…
— Надо, владыка. Но соберет их кто-нибудь другой.
— И ты…
— Ты доверил мне этого мальчика, и хочешь, чтобы я его сейчас бросил? — спокойно парировал советник.
Впервые за последнее время Сухая Рука улыбнулся.
— Я знал, что не ошибся в тебе. У князя не могло быть лучшего наставника. Жаль, что это может стоить тебе жизни. Такие, как ты… — он не договорил.
— Я защитю дядю Сына Обезьяны! — грозно свел брови Чокопиц.
— Ты уж постарайся, князь, — без доли улыбки ответил четланский правитель. — И сестру сбереги. Постарайтесь выжить все. Враг силен и опасен, врите ему, не стесняясь. А, даст Змей, и я вскоре вернусь.
Сын Обезьяны понял, что Хуакумитла уже начал врать.
…На крыше остался только он. Туа-Онче увела брата вниз: прислугу собрали вместе, чтобы спрятать хоть часть сокровищ княжеской казны. На востоке, на утесе, который успел занять первым Прекрасная Слеза, вовсю шел бой. Крики и грохот доносились даже до дворца. А на западе, меж дворов и огородов тихо бежали меньше сотни четлан: несколько двадцаток Белого воинства и пара десятков горцев, которые уже жили в Уекахуа. Среди них бежал и владыка.