Тяжелая тишина повисла в зале. Кто-то кому-то что-то еле слышно шепнул, но на него зашикали.
— В этой ситуации я хочу спасти то, что возможно. Самое ценное. И это — вы.
Вот тут все мастера зашумели. Тяжелое время — но какие теплые слова.
— Самое ценное, что есть в Излучном — это те знания и умения, которые вы все освоили за последние годы. Не только вы лично, а все мастера. В ваших руках и головах кроется главное богатство всей Четландии. Вы ее будущее — полное радости и процветания. И оно обязательно будет, если я сохраню вас. А вы — сохраните и приумножите свои таланты.
— Поэтому! — возвысив голос, продолжил Сухая Рука. — Большую часть мастеров я забираю с собой. Я еще точно не знаю, как далеко и как надолго мы уходим. Но надеюсь, что скоро мы сможем вернуться. Пойдут не все, так как нескольким из вас предстоит заботиться об оставленном в Аграбе оборудовании.
И Сухая Рука начал зачитывать имена с листка. Девять имен… И среди них Какалотцонтла к своему ужасу не услышал своего.
— Это всё, — сложил бумажку владыка. — Сейчас идите на свои рабочие места и сворачивайте производство. Пакуйте все инструменты, переносите их и медные слитки на южный склад возле плотов. Вам уже должны выделить двадцатку носильщиков в помощь.
Медники затолкались к выходу, но побагровевший Волос остался стоять на прежнем месте. Циль Наукаль заметил это и состроил грозную рожу: убирайся, мол! Но тот упрямо мотнул головой.
— Владыка! — требовательно вопросил он, вызывая ужас в глазах Главного мастера. — Почему не было моего имени?
— Потому что кто-то должен остаться и заботиться о печах и тиглях, обо всей медной базе, — спокойно ответил владыка.
— Но почему я? Я хороший мастер! Я могу хранить и приумножать! Даже Ловкача… то есть, Пиацина взяли! А он вообще толимек!
— Ну, толимека я не оставил потому, что доверяю ему меньше, чем четланам. А что касается тебя… Волос, твой отец, Широкий Дуб, тоже остается здесь. Ему предстоит представлять Излучное… перед врагом. И я подумал, что поддержка сына ему будет нужна.
— Но я могу быть полезен, — предательские слезы стали подкатывать к горлу, мешая говорить.
— Ты и будешь полезен! — вдруг жестко оборвал его владыка. — Ты думаешь, я бесполезных оставляю! Здесь остается почти всё, что создавали мы долгие годы! С таким трудом! Пройдя через столько ошибок! У меня была мысль разрушить всё, чтобы врагу не досталась ни одна печь… Но рука не поднялась. У Циля Наукаля тоже. Пусть останется. Хоть, врагу, но пусть наши дела живут.
Хуакумитла задумался.
— Другое дело — наши тайны и секреты. Вот их отдавать неохота.