Шагающая громадина словно споткнулась и завалилась на левый бок.
Многотонная махина долбанулась о землю, попутно раздавив свой же небольшой, истошно стреляющий броневик. Я перезарядил пушку, немного высунулся из воронки и сразу же упал назад. Позади шагающих исполинов по полю шли несколько цепей пехоты. Ну, вот не с пушкой наперевес с ними воевать… Да даже будь у меня что-нибудь подходящее — в одного, без магии, я бы навоевал, да…
Лег на склон воронки и принялся закапываться. Земля легко ссыпалась прям на меня, лицо прикрыл оторванным колесом орудия. Лежать пришлось долго. Вражья пехота не торопилась — опасаются, поди, под дружеский антимагический огонь попасть. Наконец звуки шагов. Шорох осыпающихся камней. Рядом постояли. Звук журчащей воды…
Да он ссыт, падла! Хорошо, не на меня, не знаю — выдержал бы или нет. Удаляющиеся шаги.
Лежу.
Лежу.
Потом какая-то мошка поползла по щеке, легонько дернул головой, а она не унимается, зараза.
Очень медленно вытащил руку, просунул под колесо, стряхнул щекотную мелочь. Тишина. Нет, конечно, не тишина — грохот боя никуда не делся, но он уже привычен, а вот рядом с моей воронкой — тишина. Осторожно вылез из земли. Приподнялся над краем воронки. Рядом никого. Вдалеке, около основной линии наших окопов, шла вялая перестрелка.
Кстати. Огляделся и подобрал валяющуюся винтовку одного убитого из расчёта пушки. Обшарил тело, снял ремень с брезентовыми подсумками, потом подумал и обобрал еще пару трупов. Им без разницы, а мне может пригодиться. Разжился патронами и парой гранат. Предстояло решить — куда двинуться. Если ударить в спину цепи пехоты врага… ну, может, пару успею подстрелить, а потом всё. Грохнут меня. А можно сыграть в партизана, глядишь, больше толку выйдет. И, в конце концов, должны же силы вернуться? Не может антимагический шок длиться вечно! А вот когда всё на свои места встанет, то там я уже — самостоятельная боевая единица. И не маленькая!
С такими мыслями я подхватился и лёгкой рысью, с винтовкой наперевес, кустами-ложбинками побежал в тыл наступающим вражинам.
Минут через пятнадцать чуть не выскочил на изрытое воронками ржаное поле. Пригнулся, огляделся. За полем, похоже, был хутор или маленькая деревушка. Из-за деревьев виднелись белёные стены мазанок, крытые соломой крыши, журавль колодца. И надо всем этим возвышался совершенно чуждый этому месту металлический цыплёнок вражеского боевого шагохода.
Пехоты видно не было. Вообще, что удивительно — ни человека, ни собачьего лая. Жутковатое ощущение, я вам скажу.
Краем поля к хутору шла дорожка, обросшая буйными зарослями полыни. Вот по ней-то, чутка пригибаясь, я двинул к жилью. Всяко меньше заметно, чем прямо через поле переться.