Дальше можно было просто слушать, изредка поддакивая.
Воспользовавшись паузой, предложил прогуляться до пассажа Второва, рядом с которым, на самом углу, под полотняными навесами, размещалась летняя веранда итальянского ресторанчика.
— Приятные прохладительные напитки, лёгкие десерты.
Все барышни любят, когда их вкусностями угощают.
— Да-да, там даже фрукты холодненькие подают и мороженое, — согласилась Танечка. — Пойдёмте!
Это если бы я с одной из барышень до объявления помолвки в ресторан пошёл, на меня бы косо посмотрели, а в компании — всё прилично. Тоже глупость, как я разумею, но общество не переплюнешь.
По дороге девицы завели разговоры о книжках. Они наперебой обсуждали популярные женские романы, о которых я имел весьма скептическое мнение.
— А вам разве не интересно что-нибудь почитать из совсем далёкой от вас жизни, Илья? — требовательно вперила в меня глазки Танечка.
— Отчего же? Иной раз отдыхаешь, а сон не идёт — можно и книжкой себя занять. Но тут, вы же понимаете, у мужчин привычки и склонности другие. Мне, к примеру, весьма нравятся сочинения господина Крестовского. Очерки его о русско-турецкой войне очень хороши. Да и «Петербургские трущобы»… — я слегка покосился на девушек. — Это вам, наверное, не понравится. Зато жизненно чрезвычайно. Я доподлинно слышал, что сей литератор длительное время общался с известнейшим петербуржским сыщиком, господином Путилиным, и тот сам лично познакомил его с людьми, явившимися прообразом для будущих персонажей.
Ядрёна колупайка, с гимназической скамьи и уроков литературы не приходилось так высокопарно слова складывать!
— Интересно мне, — с подозрением начала Татьяна, — где же вы смогли повстречать человека, близко знакомого с литератором, пусть даже такого… грубого плана.
— Вы не поверите, барышня, — усмехнулся я, — в Трансваале. Был там один профессор. Увидал он как-то, что лежу я на роздыхе в гамаке да книжку ту про Петербург почитываю, вот и говорит: «Поразительно распоряжается судьба, сводя людские жизненные пути! А я ведь знаком и с автором вашей книжки, и с человеком, который обеспечивал её достоверность!» Ну и порассказал кое-что, и про сыщика, и про литератора. Но это я уже вам пересказывать не буду. Много там тяжкого и грубого, что барышням вовсе невместно.
В глазах обеих моих спутниц теснилось множество вопросов.
— А вот про Трансвааль и про профессора русской географической экспедиции я вам расскажу, когда мы сядем за столик и вы сделаете свои заказы, — предупредил я их расспросы.
Потому что мы уже пришли и, к моей радости, мест в гостевом зале было предостаточно. Я предоставил барышням право выбирать, где мы будем сидеть, и после некоторых метаний мы, наконец, разместились. Расторопный половой с белоснежным полотенцем через руку предложил нам карты меню, и мои спутницы с чрезвычайно важным видом принялись изучать блюда. А я полистал в конец. Есть сейчас не хочется, жара такая. Лимонаду бы какого… И тут взгляд мой упал на страничку с надписью «КОФЕ». Предлагался он в нескольких вариантах, в том числе с мудрёным названием «аффогато».