— Артефактный! — рявкнул в трубу Ставр.
Я ничего ему не отвечал — пел без передыху, соображая, что слон этот, фактически — просто оболочка. Шагоход он только по названию, потому как не шагал он ни фига — да и нечем было! — а просто парил над землёй метрах в полутора, следуя за всеми изгибами рельефа.
Статуя двигалась странными рывками, то ускоряясь, то замедляясь почти до полной остановки. Я сообразил, что поворачивать ему на скорости сложно, падле! При этом на прямой он летел натурально стрелой. Сдюжу ли столько петь беспрерывно? Крикнуть хотел, да Ставр, похоже, и сам это понял. «Пересвет» заскакал, запетлял вокруг слоняры бешеным зайцем, пользуясь каждой краткой остановкой, чтобы долбануть по индусу.
Я вместе с ним лупил по слону из пулемёта — любой щит потребляет ману, правильно? Хоть как-то его пригрузить. А вдруг в совокупности и перегрузить удастся? Но…
— Дохлый номер! — зло выдохнула трубка. — Так ничего не добьёмся, только боезапас зря высадим!
Теперь мы танцевали по полю, как два боксёра, выискивающих момент, чтобы пробить защиту противника. Ни в одну военную задачку этакий расклад не вписывался, ядрёна колупайка.
И тут, когда брильянтовый слон подпрыгнул на очередном бугорке, меня осенило! И когда расстояние между нами максимально увеличилось, я бросил петь и закричал в переговорную трубу:
— Ставр! Гони к оврагу!
«Пересвет», естественно, сразу замедлился, и индус тут же рванул в нашу сторону.
— Зачем?
— Ты видишь, он на кочках скачет? Заходи с той стороны, где мы тогда урылись, там не видно, что земля вниз уходит, авось, хоть запнётся!
Тут мне снова пришлось лихорадочно запеть — слон приблизился рывком. От ударившего жара кожух мой начал коробиться, а лицо припекло, словно на солнце сгорел.
Но Ставр уже идею понял и раздавал команды, пробормотав под конец — то ли мне, то ли самому себе:
— Не может у него со дна щит стоять. Иначе он лететь бы не смог! — и, в сердцах, индусу: — Сучий потрох! Хоть бы на полсекунды тебя на бок завалить, я б тебе жопу-то поджарил…
Мы скакали по полю зигзагами, пока не показалось памятное мне место.
— Федя, — это Ставр, верно, мехводу, — надо по ниточке, по грани пройти, понял? Чтоб он бдительность потерял!
— Сделаем, господин капитан, — глухо отозвался голос механика-водителя.
И мы полетели по прямой. Не знаю уж, что себе индус подумал, но выжимал он из своего агрегата всё, что только можно. А ещё — повезло мне, братцы, что Ставр начал башню на бегу заранее разворачивать — потому что в какой-то миг слон приблизился рывком, и от него таким пеклом жахнуло, что правый манипулятор башни раскалился докрасна. А не повернули бы — сгорел бы я, как пить дать.