Господи они ещё и приветственные кличи орать начали! Цирк с конями! А, опять же, мандраж отпустил — тоже хорошо.
СХВАТКА
Черниговский выбрал для начала дуэли ничем не примечательную лощинку. Позади — та самая болоти́нка, про которую я говорил, тыл прикрыт. По болоту — высокие кусты ивняка. Скорее, даже деревья. На берегу ивы смешиваются с ольхами да берёзами, после, где уж вовсе твёрдо и сухо, начинается полоса ельника, а за ним — снова кустарник и обширное поле, непаханое, зато изрядно истоптанное, а кое-где и изрытое нами за прошлую неделю.
Сижу, затаившись под своим кожухом, как мышь под веником — в маскировке ж мы. Глазею от нечего делать на ёлки. Рассуждаю про себя, что в дождь здесь, наверное, ужасно сыро… О чём я вообще думаю?
Из трубки слабенько доносится голос Черниговского, рассуждающего с мехводом:
— … вон там, по-другому не пройти. Мы на три километра полигон контролируем. Он обязательно через поле попрёт, не по болоту же ему… Так, давай-ка мы даже маленько спиной в ельник зайдём… Ага… И всё, ждём…
Шагоход подался спиной назад, встав между двумя разлапистыми елями. А ветки-то у ёлок немного пообломаны… Видать, не в первый раз Ставр тут супротивника подкарауливает. Ну, не будем ему мешать. Я и сам вертел головой — обзор-то у меня всяко получше, чем в кабине.
Стоим, ждём сигнал. А я что-то забыл спросить — какой? Опять — зелёная ракета? Как оказалось, она, родимая!
Однако ж, понятное дело, сразу после сигнала ничего особого не произошло. И минут десять ещё ничего не происходило — я даже немного заскучать успел.
И тут, позади и чуть левее, услышал странный треск. Словно кто-то кусты ломал. В самой что ни на есть болоти́не! А там никого быть не должно!
Кроме нас с индусом на полигоне сто процентов никого — значит он и есть!
— Ставр, противник позади слева!
— Ёрш твою меть! Пой!
«Пересвет» оттёрся от ёлок, плавно развернулся, слегка повёл стволом орудия и шмальнул по проглядывающему сквозь обильную болотную поросль невнятному контуру. Удача⁈ Хрен там плавал! Чужая тёмная тень полыхнула красным маревом — снаряд ушёл вверх.
— Ставр, у него щит! — рявкнул я в трубку.
— Да я понял уже, — обрадовала меня трубка, — ты пой давай, не останавливайся.
А шагоход индуса стремительно рванулся в нашу сторону.
Трещали кусты. Посреди леса вспыхнуло пламя.
Но мы уже вылетели из ёлок, памятуя, что сближаться с раджонком категорически нельзя.
А за нами, под раздражённый механический рёв, сквозь ивняк и ельник продиралась… здоровенная статуя сидящего слона! Со всех сторон облепленного брильянтами — ровно его в тех брильянтах обваляли.