— Нарисовать Барта Симпсона, Такседо Маска, Балу и других, попавшими в паутину, да еще и в определенном символе? — удивилась она. — Это нереально!
Ян некоторое время размышлял, набрасывая эскиз в своей тетради, но теперь уже на чистом листе.
— Согласен, — поддержал я Клаус. — Это слишком сложное задание. Получится полная лажа. Может просто Бивиса и Баттхеда?
— Так? — внезапно Калачевский поднял голову и показал мне набросок.
Это было нечто. Если бы я не знал, каким талантищем в итоге станет Ян через пятнадцать лет, мне бы даже в голову не пришло нести весь тот бред, который я вывалил из себя. Персонажи мультфильмов девяностых, попавшие в паутину и лежащие в виде магического Знака… Но аристократ смог удивить. Картинка выглядела настолько естественно, что, когда она обрастёт деталями, там вообще нереально будет распознать символ.
— Ну… — протянул я. — Вроде того.
— Принято, — Калачевский прикусил кончик языка, увлекшись своим будущим творчеством. — Через неделю принесу. Может раньше.
— Забились, — улыбнувшись ответил я. Разве что руки не потер.
Мы с Жанной сидели за своей партой и готовились к уроку. Звонок прозвенел, но учителя еще не было.
— Ловко ты придумал, — Клаус улыбалась и грызла кончик своей ручки.
— Не знаю сработает или нет. Но это лучше, чем ничего, — я улыбнулся в ответ и достал учебник по Созерцанию.
Не люблю этот предмет. Никакой практики. Сплошная теория о том, как увеличить запас энергии, которую одаренные могут держать в себе.
— Значит татуировщик отказался набивать тебе Знак?
— Ага. Если бы я был аристократом, он, мне кажется, вообще выпихнул бы меня из тату салона. Не любит чистокровных жутко. Хотя некоторые из них очень даже ничего, — я подмигнул Клаус. — Спасибо.
Она кажется слегка засмущалась, но быстро взяла себя в руки.
— Значит хорошо, что я с тобой не пошла.
Я хотел ответить еще что-то, что подняло бы ей настроение. Типа, что она обязательно понравилась бы тому панку. Но о дистанции не нужно забывать. И я промолчал.
Весь день, как и сам урок Созерцания, тянулся невыносимо долго. Словно я сидел в очереди в больнице, а передо мной, то и дело, заходили бабушки, которым только спросить. В течение всех уроков я поглядывал на Калачевского, который в любую паузу увлеченно рисовал мою будущую татуировку.
— До завтра, Ракицкий! — выйдя из школы, Клаус махнула мне рукой и села в машину к отцу.
Я махнул ей в ответ и заторопился на тренировку по футболу.
По вторникам и пятницам в школе ставят не больше пяти уроков. Чтобы ученики еще успевали посещать секции и кружки, на которые записаны. Эти отличия с миром, где я рос до этого, связаны с комендантским часом. И сейчас я шел вслед за Кипятком и Парфеновым, которые тоже торопились на футбол.