Клаус нахмурилась и посмотрела на меня.
Мы все знали, что сможет. Но я ей подмигнул, подсказывая, что мне нужно подыграть.
— Хм, — произнесла аристократка, поправляя резинку на своих огненно-рыжих волосах. — Я тоже не видела, чтобы ты, Калачевский, что-то кроме своих дурацких роботов рисовал.
— Ха! — восторженно отреагировал аристократ. — На что спорим?
— Я тебе говорю, что нарисовать, а ты рисуешь, — сказал я. — Если получится, я отдаю тебе все свои императорские фишки. А их у меня…
Я сходил до рюкзака и принес охапку фишек.
— Четырнадцать, пятнадцать… Короче, отдам все, — я высыпал все картонные диски на стол.
— Забились, — широко ухмыльнувшись, ответил Калачевский. — Что нарисовать?
Этого я и добивался. При желании даже столько можно было не ставить. Он нарисовал бы, что захочу просто, чтобы доказать, что может.
— Если не сможешь, скинешь мне столько же фишек, — остановил я его, чтобы не спалиться.
— Окей, дак что нарисовать?
А вот этого я еще не придумал. Пришлось совершать быстрый мозговой штурм и вспоминать какой мультяшный персонаж был у меня самым любимым в детстве. И достойным быть татуировкой.
Эра покемонов наступит только года через два, поэтому объяснять кто такой Сквиртл Калачевскому не имеет смысла. Все равно не поймет. Мультфильмы вроде «Чудеса на виражах» и «Утиные истории» совсем не серьезно. Если бы я знал, что тату не навсегда, то набил бы какую-нибудь Сейлор Мун. Но сейчас нужен тот, кто возможно останется со мной на всю жизнь и кого мне не стремно набить на запястье. Барт Симпсон?
— Если я назову тебе только одного персонажа будет нечестно, — сказал я после недолгих раздумий и откинулся на жесткую спинку школьного стула, потирая подбородок.
— Почему это?
— Потому что ты просто срисуешь его дома с какого-нибудь журнала и все, — блефуя, бросил я.
— Пф-ф, — махнул рукой Калачевский. — Я могу нарисовать тебе хоть всех персонажей мультфильмов…
— Забились, — подхватил я. — Нарисуй мне всех персонажей из нормальных мультов, попавших в сеть человека-паука.
— Чего?
Я подвинул к себе его тетрадь и взял одну из ручек. Черную. За минуту накидал то, что я примерно хотел увидеть на своем запястье. Получилось скверно и я даже засомневался, что это хорошая идея.
— Ну-у-у… — неуверенно протянул я, уподобляясь Жендосу.
— Дай посмотрю, — вдруг ответил Калачевский и тут же принялся дорисовывать мои каракули.
— И пусть они лежат в этой паутине, держась за руки в форме, скажем, Знака Жаара, — я поднял бровь и посмотрел на своих одноклассников.
Клаус открыла рот, поняв, что я задумал. Я показал ей жестом — молчать. Но она тут же заговорила: