Все разбегались, пытаясь укрыться, не только из-за шончан. В дальнем конце улицы добрая сотня всадников опустила длинные остроконечные пики. На конниках были мешковатые белые штаны и зеленые мундиры, на шлеме офицера сверкали золотые шнуры. С громким кличем солдаты Тайлин устремились на захватчиков. Числом они превосходили шончан по крайней мере вдвое.
— Проклятые идиоты, — пробормотал Мэт. — Не так надо. Эта сул’дам…
Единственная реакция шончан состояла в том, что женщина в платье с молниями указующе подняла руку — так направляют в полет сокола или посылают вперед охотничью собаку. Золотоволосая женщина на другом конце серебряного повода сделала шажок вперед. Медальон с лисьей головой на груди у Мэта заметно похолодел.
Улица внезапно взорвалась прямо перед офицером защитников Эбу Дар, камни мостовой, люди и кони с оглушительным грохотом взлетели в воздух. Воздушной волной Мэта сбило с ног, а может, так только показалось, во всяком случае, возникло ощущение, что земля ушла из-под ног. Он приподнялся и успел увидеть, как фасад гостиницы, стоящей на другой стороне улицы, внезапно обрушился в облаке пыли и обнажились внутренние помещения.
Повсюду лежали люди и кони, окровавленные клочья людей и коней. Уцелевшие метались вокруг ямы, занимавшей половину улицы. Стоны раненых заполнили воздух. Меньше половины солдат Тайлин, шатаясь, поднялись на ноги, ошеломленно оглядываясь и спотыкаясь. Некоторые, схватив поводья тоже нетвердо стоящих на ногах коней, карабкались в седла и пришпоривали коней. Другие просто убегали пешком. Все прочь от шончан. Со сталью никто из них не побоялся бы встретиться лицом к лицу, но не с этим .
Бегство, дошло наконец до Мэта, вот единственный разумный поступок в подобных обстоятельствах. Бросив взгляд через плечо, он увидел в переулке пыль и булыжники, громоздившиеся в кучу по крайней мере с этаж высотой. Он кинулся по улице, обгоняя убегающих солдат, держась как можно ближе к стенам и от всей души надеясь, что шончан не примут его за одного из солдат Тайлин. Зря он надел зеленую куртку.
Сул’дам, по-видимому, была не вполне удовлетворена. Лисья голова снова похолодела, и еще один взрыв позади швырнул Мэта на булыжник; мостовая, казалось, бросилась ему в лицо. У Мэта зазвенело в ушах, но сквозь звон он все же расслышал, как застонала кладка. Прямо над ним начала клониться вперед оштукатуренная белая кирпичная стена.
— Куда подевалась моя проклятая удача? — закричал Мэт.
Только это он и успел. И еще понять — в тот момент, когда стена рухнула прямо на него, — что проклятые кости в голове наконец-то замерли.