— Что случилось у черного хода? — спросил Мэт.
— Чтоб мне сгореть, если я знаю! — ответил Гарнан. — Эти широкоплечие с ножами набросились из темноты. Там был один, он двигался точно змея… — Он пожал плечами, невольно дотронувшись до разреза на куртке. — Один из них пырнул меня ножом, и больше я ничего не помню. Открыл глаза и увидел склонившуюся надо мной Найнив Седай, а рядом лежали Мендэйр и остальные, мертвым-мертвехоньки.
Мэт кивнул. Один двигался точно змея. И исчез из запертой комнаты — тоже как змея. Мэт оглядел коридор. Реанне и Тамарла были уже на ногах — отряхивали свои юбки, конечно. Ванин тоже уже стоял — он устремил взгляд в комнату, где Илэйн, похоже, упражнялась в освоении новых ругательств — с тем же успехом, что и раньше. Точнее сказать было трудно, потому что она еще и кашляла. Найнив помогала подняться худой светловолосой Сибелле, а Сумеко все еще хлопотала над Фамелле, женщиной с бледно-медовыми волосами и большими карими глазами. Но Мэту уже не доведется любоваться пышной грудью Мелоре; стоявшая на коленях Реанне распрямила ей руки и ноги и закрыла глаза, а Тамарла сделала то же самое с Джанирой. Две Мудрые женщины погибли и шестеро из «красноруких». Убиты… человеком… которого не способна коснуться Сила.
— Я нашла ее! — взволнованно воскликнула Илэйн. Она вернулась в коридор, держа в руках округлый узелок из полусгнившей ткани и не позволяя Ванину забрать его у нее. Вся с головы до ног в серой пыли и паутине, девушка выглядела так, будто она в пыли не просто лежала, а каталась в ней. — Чаша Ветров у нас, Найнив!
— В таком случае, — заявил Мэт, — мы имеем полное право немедленно убраться отсюда, будь все проклято!
Спорить никто не стал. Найнив и Илэйн настояли на том, чтобы мужчины использовали свои куртки и завернули в них все предметы, которые удалось найти в комнате. Они даже нагрузили Мудрых женщин и нагрузились сами, а Реанне отправили на улицу за людьми, которые перенесут погибших на лодочную пристань. Но никто не спорил. Мэт сомневался, что Рахаду когда-нибудь доводилось видеть столь странную процессию, направлявшуюся к реке, или людей, которые бы так спешили.
Обещания надо выполнять
— Проклятье, надо как можно скорее убираться отсюда, — повторил Мэт немного позже, и на этот раз спор возник. Спор шел последние полчаса — более чем достаточно. За окнами солнце перевалило через зенит. Торговый ветер слегка умерил жару; желтые занавески метались над высокими окнами, раздувались и хлопали от его порывов. Три часа прошло с тех пор, как они вернулись в Таразинский дворец, а игральные кости все еще подпрыгивали в голове у Мэта, и у него просто руки чесались от желания по чему-нибудь врезать. Или кому-нибудь. Он оттянул шарф, повязанный вокруг шеи, чтобы скрывать шрам; казалось, веревка, которой он был обязан этим шрамом, снова медленно сжимается на шее. — Света ради, вы что, ослепли? Или оглохли?