— Коварла считает, что Галина захвачена в плен или погибла. Боюсь, новости не слишком… хороши.
Из головы Элайды тут же выскочили все мысли о том, что́ Алвиарин следовало знать, а что нет.
— Рассказывай, — потребовала она, отбрасывая шелковую простыню.
Однако то, что она услышала, пока поднималась и накидывала поверх ночной рубашки шелковый халат, не позволило ей составить полную картину случившегося. Сражение. Орды айилок, способных направлять. Бегство ал’Тора. Полное поражение. Расстроенная всем этим, она все же заметила, что Алвиарин полностью одета — в белом платье с серебряной вышивкой, с накидкой хранительницы летописей на плечах. Вместо того чтобы сразу кинуться сюда и рассказать ей обо всем, эта женщина потратила время на одевание!
Напольные часы в кабинете мягко пробили второй час ночи, когда Элайда вошла в гостиную. До утра еще далеко — худшее время для получения дурных вестей. Коварла поспешно вскочила с мягкого кресла с красной обивкой, ее обычно жесткое, неумолимое лицо казалось странно обвисшим от усталости и тревоги. Опустившись на колени, она поцеловала кольцо Элайды. Темное платье для верховой езды запылилось и измялось после долгого путешествия, светлые волосы явно нуждались в гребне и щетке, но на плечи у нее накинута шаль — Коварла носила ее столько, сколько Элайда жила на свете.
Элайда едва дождалась, пока губы этой женщины прикоснутся к кольцу Великого Змея, и тут же отдернула руку.
— Почему послали тебя? — отрывисто спросила она. Схватив вязанье, брошенное в кресле, Элайда уселась и замелькала длинными костяными спицами. Вязание способствовало тому же, чему и поглаживание резных миниатюрных безделушек из поделочной кости, а ей сейчас, несомненно, требовалось успокоиться. Еще вязание помогало думать. Она должна осмыслить случившееся. — Где Кэтрин?
Если Галина погибла, бразды правления должна была взять в свои руки Кэтрин, а не Койрен. Элайда внесла в этот вопрос полную ясность: как только ал’Тора захватят, руководство переходит к Красной Айя.
Коварла медленно, будто сомневаясь, стоит ли это делать, поднялась с колен, плотно прижав к бокам накинутую на плечи шаль с красной бахромой.
— Кэтрин тоже пропала, мать. Среди уцелевших не оказалось никого выше меня… — Слова замерли у нее на устах, когда пальцы Элайды застыли, не вытащив очередную петлю, а сама она устремила на Коварлу пристальный взгляд. Та сглотнула и переступила с ноги на ногу.
— Сколько, дочь моя? — наконец спросила Элайда, удивляясь, что ее голос звучит так спокойно.
— Я не знаю, скольким еще удалось спастись, мать, — нерешительно ответила Коварла. — Мы побоялись задерживаться, чтобы обыскать все, и…