Элайда поднялась — Единая Сила, хлынувшая к ней со всех сторон из круга восседающих, стала еще одним доказательством ее власти.
— Совет согласен с волей Престола Амерлин. Первой подвергнут наказанию розгами Романду. — Голова Романды дернулась; посмотрим, удастся ли ей сохранить достоинство при усмирении. Элайда резко взмахнула рукой. — Уведите пленниц и введите первую из тех несчастных обманутых сестер, которые присоединились к ним. Я приму их покаяние.
Среди пленниц кто-то громко вскрикнул, и одна из них вырвалась из рук удерживающего ее гвардейца. Эгвейн ал’Вир бросилась к ногам Элайды, протягивая к ней руки, по щекам ее потоком струились слезы.
— Простите меня, мать! — зарыдала девушка. — Я виновата! Я хочу покаяться, я каюсь! Пожалуйста, не усмиряйте меня! — Она рухнула вниз лицом, содрогаясь от рыданий. — Смилуйтесь, мать! Я раскаиваюсь! Я сожалею!
— Престолу Амерлин не чуждо милосердие. — В голосе Элайды звучали ликующие нотки. Башне придется потерять Лилейн, Романду и Шириам — чтоб другим неповадно было, — но сила этой девушки еще пригодится Белой Башне. Вернее, ей самой, что одно и то же. — Эгвейн ал’Вир, ты восстала против своей Амерлин, но я готова проявить милосердие. Ты снова наденешь белое платье послушницы и будешь носить его до тех пор, пока я сама не решу, что ты готова подняться на новую ступень. Но в тот самый день ты принесешь на Клятвенном жезле четвертую клятву — верности и преданности Престолу Амерлин.
Другие пленницы тоже попадали на колени, моля, чтобы и им позволили дать эту клятву, позволили доказать, что они искренне раскаиваются. Лилейн рухнула на колени одной из первых, Романда и Шириам не слишком отстали от нее. Эгвейн проползла несколько шагов и поцеловала подол платья Элайды.
— Вверяю себя вашей воле, мать, — сквозь слезы пробормотала она. — Благодарю вас. О, благодарю вас!
Алвиарин схватила Элайду за плечо и встряхнула.
— Проснись же, глупая женщина! — прорычала она.
Элайда открыла глаза в тусклом свете лампы, которую держала Алвиарин, наклонившись над постелью и касаясь рукой ее плеча. Еще не совсем проснувшись, Элайда пробормотала:
— Что ты сказала?
— Я сказала: «Пожалуйста, проснитесь, мать», — невозмутимо ответила Алвиарин. — Коварла Балдене вернулась из Кайриэна.
Элайда тряхнула головой, прогоняя остатки сна.
— Так быстро? Я ожидала, что они будут здесь не раньше чем через неделю. Коварла, говоришь? А где Галина? — Глупый вопрос. Алвиарин не могла знать, что за ним стояло.
Но Алвиарин все тем же холодным хрустальным голосом ответила: