Оглянувшись через плечо, она содрогнулась. Там, где был вход в туннель, теперь возвышалась ровная каменная стена. Возможно, Великий повелитель точно рассчитал время, а возможно, если бы она ползла чуть медленнее…
Уступ, на котором она лежала, выдавался над красным с черными крапинами озером расплавленной магмы. Языки пламени высотой в рост человека плясали, гасли, появлялись вновь. Над головой пещерный свод уходил сквозь горный массив ввысь, к небу, по которому неистово мчались облака, испещренные красными, желтыми и черными полосами, — казалось, их нес сам ветер времени. Это было не то затянутое хмурыми облаками небо, которое видно над Шайол Гул. Могидин бросила вокруг лишь беглый взгляд, и не только потому, что видела все это уже не раз. Скважина, ведущая в узилище Темного, здесь не ближе, чем в любом другом месте в мире, и все же Могидин могла непосредственно ощущать Великого повелителя, купаясь в лучах его славы. Истинная Сила омывала ее со всех сторон; этот поток был здесь так могуч, что, попытайся Могидин направлять, от нее остались бы лишь угли. Не было в мире ничего, за что она готова заплатить такую цену, — даже здесь.
Могидин попыталась приподняться, встать на колени, но что-то ударило ее между лопаток, с такой силой прижав к каменному выступу, что ей стало трудно дышать. Ошеломленная, напряженно хватая ртом воздух, она оглянулась через плечо. Позади стоял мурддраал, попирая ее спину массивным сапогом. Она была на грани того, чтобы обнять саидар, хотя направлять здесь без разрешения — верная смерть. Как он смеет вести себя с ней так высокомерно? Одно дело там, наверху, на склоне, и совсем другое — здесь. Это уже переходит все границы!
— Знаешь ли ты, кто я такая? — сурово спросила она. — Я Могидин!
Безглазый разглядывал ее, точно насекомое; ей часто доводилось видеть, как мурддраалы смотрели так на обычных людей.
МОГИДИН.
Голос, зазвучавший в голове, унес прочь все мысли о мурддраале, точнее, все мысли вообще. Этот голос рождал в душе такие чувства, что самые жаркие объятия любовника-человека казались ничтожными, как капля рядом с океаном.
СКОЛЬ ВЕЛИКА ТВОЯ ВИНА, МОГИДИН? ИЗБРАННЫЕ ВСЕГДА СИЛЬНЕЕ ВСЕХ, НО ТЫ ПОЗВОЛИЛА ЗАХВАТИТЬ СЕБЯ В ПЛЕН. И ТЫ, МОГИДИН, ПЕРЕДАВАЛА СВОИ ЗНАНИЯ ТЕМ, КТО ПРОТИВОСТОИТ МНЕ.
Ее веки затрепетали, когда она изо всех сил постаралась собрать разбегающиеся мысли.
— Великий повелитель, то, чему я научила их, — мелочи, и я как могла боролась с ними. Я научила их тому, как якобы возможно обнаружить мужчину, способного направлять Силу. — Она даже ухитрилась рассмеяться. — При использовании этого способа возникает такая головная боль, что они сами на несколько часов теряют способность направлять. — Молчание. Может, это и неплохо. Они отказались от попыток освоить такой способ задолго до ее освобождения, но Великому повелителю не обязательно знать об этом. — Великий повелитель, тебе известно, как я всегда служила тебе. Служила, держась в тени, и мой яд действовал прежде, чем твои враги осознавали укус. — У нее не повернулся язык сказать, что она якобы сознательно позволила захватить себя в плен, чтобы действовать изнутри, но, может, стоит попытаться внушить ему эту мысль. — Великий повелитель, ты знаешь, скольких твоих врагов я уничтожила в Войне Силы. В тени, невидимая, незаметная, я всегда была опасна для них, и меня страшно боялись.