Быстрое мелькание пятен.
Женщина назвала себя Аран’гар и обратилась к Могидин по имени. «Тебе велено явиться в Бездну Рока», — сказала она и сняла с Могидин ошейник ай’дам, вздрогнув от боли, которой не должна была ощутить. И опять — сколько уже раз она делала это? — Могидин сплела маленький проход в палатке. Скольжение в бесконечной тьме дало ей время обдумать все после того, как она шагнула на платформу, похожую на небольшой мраморный балкон, на котором стояло удобное кресло. Она прибыла на черные, вечно окутанные сумерками склоны Шайол Гул, где из всех туннелей сочились пар, дым и едкий туман. К ней подошел мурддраал в своем мертвенно-черном одеянии без единого цветного пятна, похожий на безглазого человека, с лицом точно белый слизень, но выше и массивнее любого другого Получеловека. Он оглядел ее свысока, обратился к ней странно — «незваная» — и приказал идти за ним; обычно мурддраалы с Избранными так себя не вели…
Могидин снова возопила в глубине сознания, умоляя сон двигаться побыстрее, но опять лишь замелькали неразличимые, неузнаваемые пятна.
Следуя за Шайдаром Хараном, она подошла к входу в Бездну Рока, и только тогда время потекло с нормальной скоростью; все казалось даже более реальным, чем в Тел’аран’риоде или мире яви…
Слезы струились из глаз Могидин, стекая по щекам, которые и без того блестели от влаги. Она выгибалась на жестком соломенном тюфяке, дергала руками и ногами в отчаянной, но тщетной попытке очнуться. Она больше не осознавала, что спит, — все казалось совершенно реальным, — но потаенные воспоминания оставались, и в этих глубинах инстинкт самосохранения вопил, терзая ее, и приказывал спасаться, бежать.
Ей был хорошо знаком уходящий вниз туннель, с потолка которого свисали похожие на клыки каменные сосульки, а стены источали бледный свет. Она уже не раз проделывала этот путь с того далекого дня, когда много лет назад впервые пришла, чтобы подчиниться Великому повелителю и вручить ему свою душу, но никогда это не происходило так, как сейчас, — после такой ее неудачи, о которой известно всем. Прежде ей всегда удавалось скрывать свои промахи даже от Великого повелителя. Много раз. Здесь возможно такое, что невозможно нигде. Здесь случалось такое, чего не случалось нигде.
Она вздрогнула, когда один из каменных клыков зацепил ее волосы, и постаралась взять себя в руки. Острые зубья черных сталактитов раздвигались перед этим странным, слишком высоким мурддраалом, не мешая ему двигаться совершенно свободно, но, хотя он был выше Могидин больше чем на голову, ей приходилось все время уворачиваться. Реальность здесь была глиной в руках Великого повелителя, и он часто выражал свое неудовольствие с ее помощью. Каменный зуб толкнул Могидин в плечо, она наклонилась, подныривая под другой. Высота туннеля уже не позволяла ей идти выпрямившись. Она поспешно наклонилась как можно ниже, стараясь почти прижаться к земле и в то же время держаться ближе к мурддраалу. Его широкий шаг оставался неизменным, но, как Могидин ни торопилась, расстояние между ними не уменьшалось. Потолок опускался — клыки Великого повелителя разрывали в клочья предателей и глупцов, — и Могидин упала на четвереньки, а потом поползла, припав к земле всем телом. В глубине туннеля вспыхивал и мерцал свет, тот, что проникал через самый вход в Бездну Рока, там, перед ней, и Могидин заскользила на животе, отталкиваясь руками и ногами. Камни впивались в тело, одежда цеплялась за них. Извиваясь, почти задыхаясь, она проползла еще несколько футов — туда, где слышался звук, похожий на треск разрываемой шерсти.