— Потому что вы — Престол Амерлин. Мы не дурочки и видим, что происходит. Некоторые сестры считают, что вы — марионетка Шириам, хотя большинство убеждено, что за ниточки дергают Романда или Лилейн. Однако мы понимаем, что это не так. — Лицо ее исказилось от гнева. — Я покинула Башню, так как считала, что Элайда не права. Они избрали Амерлин вас. Вот почему я с вами. Если, конечно, я вам нужна. Если вы можете доверять мне без Клятвенного жезла. Я хочу, чтобы вы верили мне.
— А ты, Теодрин? — спросила Эгвейн, внимательно вглядываясь в ее лицо. Она всегда знала, как Айз Седай относятся к ней, и это само по себе было достаточно неприятно. Однако услышать такое из чужих уст… больно.
— Я тоже с вами, — вздохнув, ответила Теодрин, — если вы согласны. Мы — это очень мало, я знаю. — Она развела руками с оттенком пренебрежения. — Но похоже, мы — это все, что пока у вас есть. Хочу признаться вам, что колебалась, мать. Это Фаолайн настояла на том, чтобы мы поговорили с вами начистоту. Откровенно говоря… — Без всякой необходимости поправив шаль, Теодрин посмотрела прямо в глаза Эгвейн. — Откровенно говоря, я не вижу, каким способом вы можете одержать победу над Романдой и Лилейн. Но мы считаем, что должны вести себя как настоящие Айз Седай, хотя пока и не являемся ими. Что бы вы ни говорили, мать, мы не станем ими, пока остальные сестры не видят в нас Айз Седай, а это произойдет только тогда, когда мы пройдем испытание и дадим Три Клятвы.
Выдернув из-под чернильницы сложенный листок пергамента, Эгвейн задумалась, поглаживая его пальцами. Неужели в данном случае движущей силой являлась Фаолайн, а Теодрин только с ней соглашалась? Это казалось столь же невероятным, как если бы волк послушно следовал за овцой. Судя по выражению лица Фаолайн, «неприязнь» было очень мягким словом для выражения чувств, владевших ею в отношении Эгвейн. А раз так, Фаолайн наверняка понимала, что Эгвейн вряд ли сможет относиться к ней как к возможному другу. А если все это проделано по соглашению с кем-то из восседающих? Неплохой способ устранить ее подозрения.
— Мать… — начала Фаолайн и замолчала с удивленным выражением на лице. Это был первый случай, когда она таким образом обратилась к Эгвейн. Однако, глубоко вздохнув, она твердо повторила: — Мать, я понимаю, нужно время, чтобы вы поверили нам, ведь мы никогда не держали в руках Клятвенный жезл, но…
— Хватит об этом, — прервала ее Эгвейн. Осторожность, конечно, необходима, но не стоит перегибать палку. Она не позволит себе отказаться от помощи только из опасения заговоров и козней. — Вам кажется, что Айз Седай верят только потому, что они давали Три Клятвы? Люди, хорошо знающие Айз Седай, понимают, что, придерживаясь правды в основном, любая из них при необходимости способна вывернуть ее наизнанку. Мое мнение таково: Три Клятвы вредны в той же степени, а может, и в большей, в какой и полезны. Я буду верить вам до тех пор, пока не узнаю, что вы обманываете меня, и буду доверять вам, пока вы этого заслуживаете. То есть буду действовать так, как поступают по отношению друг к другу все люди. — Если хорошенько подумать, Клятвы на самом деле ничего не меняли. Учитывая возможность манипулировать Клятвами, они в какой-то мере даже увеличивали настороженность людей ко всему сказанному Айз Седай. — И вот еще что. Вы обе — самые настоящие Айз Седай. Чтобы я не слышала больше ни о каких испытаниях, или Клятвенном жезле, или еще о чем-нибудь в том же духе. Хватит того, что вам пришлось лицом к лицу столкнуться со всей этой чепухой. Нечего самим без конца ее повторять. Я понятно объясняю?