Вздрогнув, она удивленно заморгала. В одно мгновение Эмис оказалась одета в кадин’сор. И при этом сделала такой жест рукой… Наверно, он относился к обычному для Дев разговору на языке жестов, но кто знает, что он означает. Бэйр и Мелэйн продолжали потягивать чай, делая вид, что ничего не заметили. Может, Эмис просто вдруг страстно захотелось оказаться где-нибудь совсем в другом месте, подальше от тех сложностей, которые Ранд внес в ее, да и не только в ее жизнь? Как бы то ни было, ей явно стало неловко оттого, что она, Хранительница Мудрости и ходящая по снам, потеряла в Тел’аран’риоде контроль над собой даже на мгновение. По мнению айильцев, стыд еще страшнее боли, но это относилось только к тем случаям, когда имелись свидетели того, что тебе стало стыдно. Если же никто ничего не заметил или, хотя и заметил, не подал вида, можно считать, что ничего не произошло. Странные люди, конечно, но кто не странный? По крайней мере, у Эгвейн не было ни малейшего желания пристыдить Эмис. Постаравшись придать себе по возможности безмятежный вид, она продолжала, словно и в самом деле ничего не произошло:
— Я должна попросить об одном одолжении. Очень важном одолжении. Не говорите Ранду — или кому-либо еще — обо мне. Об этом, я имею в виду. — Эгвейн приподняла край палантина. Лица у Хранительниц Мудрости сделались такие, что по сравнению с ними пресловутое спокойствие Айз Седай ничего не стоило. Почти каменные лица. — Я не имею в виду ложь, — поспешно добавила Эгвейн. В соответствии с джи’и’тох просить другого лгать — почти то же самое, что лгать самому. — Просто не заговаривайте об этом сами. Он уже присылал кое-кого «спасать» меня. — «И я вовсе не хочу, чтобы Ранд разозлился, узнав, что я отделалась от Мэта, отослав его в Эбу Дар вместе с Найнив и Илэйн», — подумала Эгвейн. Не из прихоти, она вынуждена была сделать это. — Меня не нужно спасать, и я не хочу этого, но он, как всегда, воображает, что понимает все лучше всех. Кто знает, а вдруг ему придет в голову самому явиться ко мне?
Она не знала, что пугало ее больше. То, что он, взбешенный, появится в лагере один и окажется среди трех с лишним сотен Айз Седай? Или то, что он прихватит с собой Аша’манов? И то и другое может кончиться очень плохо.
— Это было бы… не слишком удачно, — пробормотала Мелэйн, хотя ей вовсе не свойственно выражаться так осторожно.
— Кар’а’карн упрям, — добавила Бэйр. — Упрямее любого мужчины, которого я знала. И даже упрямее многих женщин, если уж на то пошло.
— Мы будем держать в секрете то, что ты нам доверила, Эгвейн ал’Вир, — серьезно сказала Эмис.