— Как прикажете, мать. — И голос, и лицо женщины были по-прежнему спокойны и невозмутимы. — Хотя, если мне будет позволено дать вам совет, я считаю, что следует подумать, прежде чем отсылать из Башни так много сестер. Мятежницам ваше решение явно придется по вкусу. Они больше не в Салидаре. Они движутся походным маршем сюда. В последних сообщениях говорилось о том, что они в Алтаре, но, судя по скорости их передвижения, сейчас они уже должны быть в Муранди. И они избрали собственную Амерлин. — Отыскивая имя, она заскользила взглядом по верхнему листку бумаги из своей пачки. — Эгвейн ал’Вир, кажется.
То, что Алвиарин оставила напоследок эту наиболее важную из своих новостей, имело, без сомнения, одну цель — окончательно вывести Элайду из себя. Однако она лишь откинула голову и засмеялась, с трудом удержавшись, чтобы не забарабанить пятками по полу. Удивление на лице Алвиарин заставило ее рассмеяться еще громче, смахивая пальцами выступившие на глазах слезы.
— Ты не понимаешь, что означают твои собственные слова, — сказала она между взрывами смеха, когда смогла заговорить. — Хорошо, что ты хранительница летописей, Алвиарин, а не восседающая. Ты настолько слепа, что в Совете тебе просто нечего было бы делать. Тебя и приглашали бы туда только тогда, когда дело доходило бы до голосования.
— Я понимаю достаточно, мать. — Теперь голос Алвиарин, казалось, способен был заморозить стены. — Я понимаю, что три с лишним сотни мятежных Айз Седай движутся на Тар Валон с армией, возглавляемой Гаретом Брином, о котором идет слава выдающегося полководца. Даже учитывая явные преувеличения, которыми грешат сообщения о том, что в этой армии больше двадцати тысяч человек, имея своим предводителем Брина, они захватят все деревни и города, мимо которых пройдут. Я не говорю, конечно, что они могут взять Тар Валон, но все равно это не повод для смеха. Нужно распорядиться, чтобы верховный капитан Чубейн более энергично вербовал новобранцев в гвардию Башни.
Взгляд Элайды остановился на разбитой рыбе, вид которой вызвал новую вспышку раздражения; она встала и, подойдя к ближайшему окну, повернулась спиной к Алвиарин. Открывшаяся перед ней картина строительства растворила привкус горечи, помог и листок бумаги, который она сжимала в руке.
Она с улыбкой посмотрела вниз, на свой будущий дворец.
— Три сотни мятежниц — да, но тебе непременно нужно перечитать отчет Тарны. По крайней мере сто из них уже в весьма плачевном состоянии. — В той или иной степени она доверяла Тарне, Красной, по складу своего ума не склонной городить чепуху, а та сообщила, что многие из мятежниц уже вздрагивают при виде тени. Глупые, отчаявшиеся овцы, понадеявшиеся на своего пастуха, так она сказала. А пастух-то кто? Дичок, разумеется, дикарка, хотя и довольно здравомыслящая. Тарна должна вскоре возвратиться и тогда даст более подробный отчет. Хотя особой нужды в этом нет. В отношении мятежниц у Элайды имелись свои планы, и они понемногу уже начали осуществляться. Но это был ее секрет.