Разумеется, этот план продиктовало отчаяние, но он должен что-нибудь предпринять. Что-нибудь! Он не сдержал смешка. И продолжал ощупывать невидимый барьер. Ранд чувствовал себя слепцом, пальцы которого бессильно скользят по гладкому стеклу.
Сдвинув брови, Галина хмуро смотрела вслед айилкам, покуда те, перевалив вершину холма, не скрылись из виду. Все они, кроме Севанны, могли направлять Силу, а некоторые обладали немалой мощью. Надо полагать, Севанна решила, будто в окружении десятка дичков она будет в большей безопасности. Забавно. Что ж, айильским дикарям и впрямь не следует доверять. Зато их можно использовать, что она через несколько дней и сделает. Во исполнение второй части «уговора» с Севанной. Конечно же, безвременная гибель Гавина Траканда и большей части его Отроков будет достойна всяческого сожаления.
Вернувшись в центр лагеря, Галина заметила, что Эриан так и стоит возле сундука ал’Тора.
— Галина, а ведь он плачет, — с воодушевлением сказала она. — Слышишь? Точно тебе говорю, он ры… — Эриан осеклась. Руки ее вцепились в подол, по щекам покатились слезы.
— Пойдем в мою палатку, — ласковым голосом предложила Галина. — Тебе надо освежиться. Прохладная салфетка на лоб и чашечка брусничного чаю.
Эриан улыбнулась сквозь слезы:
— Спасибо, Галина, но я не могу. Меня ждут Рашан и Бартол. Боюсь, они страдают больше, чем я. Ведь они не только чувствуют мою боль, но и сопереживают мне. Я должна их утешить.
Благодарно пожав руку Галине, Эриан ускользнула.
Нахмурившись, Галина взглянула на сундук. Похоже, ал’Тор действительно плакал — плакал или смеялся, но в последнее трудно поверить. Так или иначе, подумала она, проводив взглядом скрывшуюся в палатке своего Стража Эриан, плакать он будет. До Тар Валона еще две недели пути, а до задуманного торжества Элайды — дней двадцать. Теперь, захочет ли того Эриан, нет ли, его будут наказывать дважды в день — на восходе и на закате. И когда Галина доставит его в Белую Башню, он поцелует кольцо Элайды и будет вести себя как подобает. Говорить, лишь когда к нему обратятся, и стоять в углу на коленях, если в нем не нуждаются.
Глаза Галины сузились. Отвернувшись, она направилась к себе пить брусничный чай в одиночестве.
Как только они вошли в небольшую рощицу, Севанна, довольная тем, с какой легкостью она, почти не видевшая деревьев до перехода Драконовой Стены, думает о рощах, обернулась к своим спутницам:
— Вы все видели, как они его удерживают? — «Все» прозвучало почти как «тоже».
Терава переглянулась с остальными, и они кивнули.