Весь мир обернулся огнем и болью. Видеть он не мог, лишь ощущал немыслимую боль и чувствовал, как все его тело содрогается в невидимых путах. Все его силы уходили на то, чтобы стиснуть зубы и не закричать. «Нет! Я не закричу! Не поддамся! Все это из-за того… Больше никогда! Ни на волосок, ни на дюйм! Ни за что!.. Нет!.. Никогда!.. Никогда!.. НИКОГДА!»
Он ощутил жадно вдыхаемый ноздрями горячий воздух и только тогда понял, что удары прекратились. Боль не ушла, ибо все его тело горело, однако удары больше не сыпались. Затем он почувствовал во рту привкус крови и осознал, что челюсти его болят едва ли не так же, как и все остальное. Он не вскрикнул ни разу, а сейчас, наверное, не смог бы раскрыть рта, даже появись у него такое желание.
Последним из всех чувств вернулось зрение; но когда оно все же вернулось, Ранд решил, что увиденное ему мерещится. Прямо перед ним, самоуверенно поправляя шали и беседуя с Айз Седай, стояли Хранительницы Мудрости. Первой появилась мысль, что все это вызванный болью бред, но голос Галины, разговаривавшей с одной из «привидевшихся» Хранительниц, звучал столь реально, что следом пришла надежда на избавление. Неужто они отыскали его и явились… Но как? Затем он узнал собеседницу Галины.
Севанна широким шагом подошла к Ранду. Красивое лицо Севанны обрамляли волосы, походившие на тканое золото. На ее жадных пухлых губах играла улыбка, а бледно-зеленые глаза впились в Ранда. Ему показалось, что она стоит как-то странно — слегка подавшись вперед, но при этом развернув плечи; в следующее мгновение он понял и едва не рассмеялся, хотя и сомневался, что, если откроет рот, оттуда вырвется хоть звук. Стоя перед избитым до полусмерти, покрытым рубцами, горящими от попадающего на них соленого пота, пленником, эта женщина, ненавидевшая его — уж в этом-то сомневаться не приходилось, — пыталась угадать, смотрит ли он за вырез ее блузы!
Шагнув вплотную, Севанна медленно провела ногтем по горлу Ранда — почти вокруг шеи, — словно представляя, как отсечет ему голову. Это было понятно, если принять во внимание участь, постигшую Куладина.
— Я увидела его, — сказала она с глубоким вздохом и едва уловимой дрожью удовлетворения. — Мы исполнили уговор. Вы сдержали свое слово, а я — свое.
Айз Седай вновь сложили Ранда пополам и запихнули обратно в пропахший потом сундук. Крышка захлопнулась, и его объяла тьма.
Только тогда Ранд позволил двигаться своим затекшим челюстям и терпел боль, пока не сумел разжать зубы и с дрожью вдохнуть через рот. Но даже сейчас он не был уверен, что сможет хотя бы заскулить. О Свет, он весь горит, точно в огне!