Услышанное настолько потрясло Перрина, что он даже не заметил, как уселся в кресло. Уж не спятил ли этот человек, с его перепадами настроения? И надо же такое сказать, Фэйли слишком мягкая! Конечно, она умеет быть восхитительно мягкой, но вовсе не в том смысле, какой имел в виду ее отец, — любой, кто так подумает, рискует голову потерять. Даже Перрин.
Башир поднял со стола искореженный кубок, внимательно осмотрел его, положил на место и уселся сам.
— Ладно. Прежде чем Заринэ отправилась к матери, она немало порассказала мне о лорде Перрине Двуреченском, грозе троллоков. Это неплохо. Мне по нраву люди, не отступающие перед троллоками. Но я хочу узнать о тебе побольше. — Он выжидающе смотрел на юношу, потягивая вино из кубка.
Перрин пожалел, что тут нет дынного пунша, который он пил с Рандом. В горле пересохло, и Перрин даже не помнил, успел ли отпить вина из своего кубка, который он зря так помял. Как ни хотелось ему произвести хорошее впечатление, но начинать приходилось с правды.
— Дело в том, что на самом деле я никакой не лорд. Я кузнец. Просто так вышло — когда нагрянули троллоки… — Он осекся, увидев, что Башир так смеется, что ему приходится утирать слезы.
— Парень, Творец никогда не создавал Домов. Некоторые об этом забыли, но покопайся в любой родословной — и непременно доберешься до простолюдина, который не струсил и в трудную минуту, когда все бегали и гоготали, как ощипанные гуси, взял ответственность на себя. И заметь, многие забывают и о другом: путь вниз может оказаться столь же скорым и неожиданным. В Тайре у меня есть две горничные: они были бы леди, не сваляй их предки дурака лет двести назад. А один сидонский дровосек уверяет, будто он потомок древних королей и королев, правивших еще до Артура Ястребиное Крыло. Может, и не врет, дровосек-то хороший. Дорог вниз столько же, сколько и наверх, причем все они скользкие и крутые. — Башир фыркнул так, что у него зашевелились усы. — Глупец стонет, когда судьба сталкивает его вниз, но дважды глупец тот, кто стонет, ежели судьба его возносит. Я хочу знать не кем ты был и даже не кем ты стал — для меня важно, что у тебя внутри. Положим, моя жена не сдерет с Заринэ шкуру, а я, так и быть, оставлю тебя в живых — что дальше? Знаешь ли ты, как следует обращаться с женой?
Памятуя о необходимости производить хорошее впечатление, Перрин не стал говорить, что предпочел бы снова стать кузнецом.
— Я обращаюсь с Фэйли, как умею, — произнес он, взвешивая каждое слово.
Башир снова хмыкнул:
— Как умеет, а?.. — Его бесцветный тон превратился в недовольное ворчание. — Тебе стоит научиться этому как следует, парень, а не то… Надеюсь, ты меня понял. Жена не солдат, чтобы бегать туда-сюда по приказу. В каком-то отношении женщина — все равно что голубка. Когда держишь голубку в руке, делай это в той мере, какая тебе кажется необходимой. Иначе ей будет плохо. Ты ведь не хочешь, чтобы Заринэ было плохо? Надеюсь, мы друг друга поняли. — Неожиданно улыбка Башира стала чуть ли не смущенной, а голос зазвучал почти по-дружески. — Вообще-то, из тебя может получиться неплохой зять, Айбара, но если ты сделаешь ее несчастной… — Пальцы его снова коснулись рукояти меча.