— Боюсь, ты не к тем обратился, — сказала Вандене, переглянувшись со второй седой Айз Седай, которая слегка покачала головой. — Ни я, ни Аделис не сильны в этих новых умениях.
Поколебавшись, Мэт надвинул пониже свою шляпу и повернулся к Илэйн. Та вздернула подбородок.
— Кажется, мастер Коутон, ты знаешь гораздо меньше, чем воображаешь, — холодно произнесла она. Только сейчас Мэт заметил, что она не потела, как и… две другие Айз Седай. Охотница за Рогом уставилась на него с вызовом — ее-то какая муха укусила? — Вокруг Эбу Дар на много миль раскинулись поля и фермы, — продолжала Илэйн с таким видом, как будто втолковывала несмышленышу очевидные вещи. — Проход очень опасен. Я не хочу случайно убить овцу или корову какого-нибудь бедолаги, не говоря уже о нем самом.
Мэта в этой девице раздражало решительно все, и прежде всего то, что она была права. Признавать поражение Мэт не собирался и судорожно подыскивал способ отступить с честью, но тут неожиданно заметил приближающуюся Эгвейн. Ее сопровождали чуть ли не два десятка Айз Седай, почти все в шалях с бахромой цветов своих Айя. Она вышагивала впереди с гордо поднятой головой, плечи ее укутывал полосатый палантин. Остальные следовали за ней, разбившись на маленькие группы. Шириам в голубой накидке хранительницы летописей беседовала с Мирелле и какой-то Айз Седай, ухитрившейся выглядеть по-матерински, несмотря на довольно грубые черты лица. Остальных, если не считать Деланы, Мэт не знал. У одной из них седые волосы были собраны в пучок на макушке — сколько же лет должна прожить Айз Седай, чтобы волосы ее побелели? И тут он понял, что все они разговаривают друг с другом, совершенно не обращая внимания на ту, кого сами же называли Амерлин. Эгвейн осталась в одиночестве. Зная ее, он понимал, что девушка изо всех сил старается соответствовать своему титулу. А они вот, значит, как?
«Провалитесь вы в Бездну Рока, — мрачно подумал Мэт, — если считаете, что я позволю вам так обращаться с двуреченкой».
Шагнув навстречу Эгвейн, он взмахнул шляпой и отвесил самый изысканный поклон, на какой был способен, — Мэт умел блеснуть, когда находил это нужным.
— Доброе утро, мать! Да осияет тебя Свет, — сказал он так громко, что могли бы услышать и в деревне.
Преклонив колени, он приложился губами к кольцу Великого Змея и, обернувшись, скорчил гримасу Талманесу и солдатам. Айз Седай этого не видели, ибо Мэта от них загораживала Эгвейн, а вот Мэтовы вояки углядели и поняли.
— Да осияет тебя Свет, мать! — заорали они на все лады и гурьбой повалились на колени. Том с Джуилином присоединились к ним.