Кузен!
Времена нынче непростые, но я ощутила потребность написать вам, дабы заверить в своем расположении и выразить надежду на ответные чувства. Не опасайтесь, я знаю о вас и признаю вас, но нынче многие не одобрили бы любую попытку приблизиться к вам, минуя их. Прошу лишь об одном: согрейте мое доверие пламенем своего сердца.
Аллиандре Марита
— Чему ты ухмыляешься? — спросила Авиенда, с любопытством поглядывая на письмо. В выражении ее лица по-прежнему был заметен гнев — девушка сердилась на него за то, в какое положение он ее поставил.
— Приятно, знаешь ли, получить весточку от человека, который выражается просто и понятно, — ответил ей Ранд.
В сравнении с джи’и’тох все ухищрения Игры Домов и впрямь казались ему простыми. Подписи было достаточно, чтобы понять, кто отправил письмо, но, попав в чужие руки, оно могло быть понято как послание, адресованное другу, или теплый ответ знатному просителю. Аллиандре Марита Кигарин, благословенная Светом королева Гэалдана, конечно же, никогда не стала бы подписывать одним лишь именем, безо всяких титулов, письмо совершенно незнакомому человеку, а уж тем более Дракону Возрожденному. Очевидно, ее беспокоили белоплащники в Амадиции, а также тот пророк, Масима. С этим Масимой надо что-то делать. Аллиандре проявила осмотрительность, доверив пергаменту лишь самое важное, без чего нельзя было обойтись. И дала понять, что письмо необходимо сжечь, — упоминание о пламени его сердца означало именно это. Так или иначе, королева Гэалдана первой из всех властительниц обратилась к нему сама, по доброй воле, а не под угрозой меча. Вот бы еще найти Илэйн и вернуть ей Андор, покуда здесь не началась заваруха.
Дверь мягко приоткрылась. Ранд поднял взор, ничего не заметил и вернулся к письму, размышляя, все ли он понял, не упустил ли что важное. Читая, он сморщился и почесал нос. Ощущение скверны не исчезало, заставляя вспомнить о Льюсе Тэрине и его словах насчет смерти.
— Мы с Джалани займем свои места снаружи, — сказала Нандера.
Не отрываясь от письма, Ранд рассеянно кивнул. Том, тот наверняка с первого взгляда обнаружил бы в этом послании с полдюжины тонких намеков, о которых он и не догадывается.
Авиенда коснулась его запястья и тут же отдернула руку:
— Ранд ал’Тор, мне надо серьезно поговорить с тобой.
Неожиданно всё: и открытая дверь, и ощущение скверны, которую он вроде как учуял, — сошлось у него в голове воедино. Уронив письмо, он резко оттолкнул Авиенду — подальше от себя, подальше от смерти. С удивленным восклицанием та упала на пол, он же, мгновенно развернувшись, схватился за саидин.