— Хорошее предложение, — произнесла она мелодичным голосом. — Меня зовут Кейлли Шаоги, я купчиха.
Сорвав шляпу с головы Кадира, женщина протянула ее Мэту:
— Прекрасная вещь, добрый господин, и почти новая. Вам она пригодится. Мужчине в Трехкратной земле приходится несладко. Здесь он может погибнуть… Вот так. — Она щелкнула толстыми, мясистыми пальцами и неожиданно рассмеялась ласкающим слух горловым смехом. — Да и женщина тоже. Вы сказали — золотая марка, не так ли? — Мэт заколебался, и ее черные глаза блеснули под нависшими веками. — Я редко предлагаю сделку дважды.
Ничего не скажешь, примечательная особа. Кадир слегка поморщился, однако же не протестовал. Если Кейлли — его партнерша по торговле, нетрудно догадаться, кто из них всем заправляет. Мэт рассудил, что возможность поберечь голову от солнца всяко стоит одной марки. Он вручил женщине тайренскую марку, и Кейлли отдала ему шляпу, но не раньше, чем попробовала монету на зуб. Юноша нахлобучил шляпу. Как ни удивительно, она оказалась впору. Может, прохладнее в ней и не было, но, во всяком случае, не так слепило глаза. Головной платок отправился в карман.
— Кто еще желает что-нибудь приобрести? — Толстуха обвела взглядом айильцев, осклабилась при виде Авиенды, что, видимо, означало улыбку, и пробормотала: «Какое прелестное дитя». Затем вкрадчивым тоном обратилась к Ранду: — Вам ничего не нужно, добрый господин? — Голос ее, особенно когда становился таким медоточивым, разительно не соответствовал лицу и фигуре. — Что-нибудь, чтобы укрыться от здешнего беспощадного солнца?
Ранд лишь покачал головой и повернул коня так, чтобы можно было внимательней приглядеться к возницам. Шуфа делала его почти неотличимым от айильца.
— Мы откроем торг сегодня, Кейлли, — заявил Кадир, — в месте, именуемом становище Имре.
— А почему не сейчас и не здесь? — спросила она, внимательно присматриваясь к колонне Шайдо и еще более внимательно — к Хранительницам Мудрости. Неожиданно Кейлли повернулась и направилась к своему фургону, бросив партнеру через плечо: — А если так, зачем ты задерживаешь добрых господ? Трогайся в путь, Кадир, да поживее.
Ранд, глядя ей вслед, покачал головой.
И тут из белого фургона этой женщины вылез менестрель. Мэт заморгал, полагая, что ему попросту напекло голову, но видение не исчезло. Настоящий менестрель, темноволосый малый средних лет в покрытом цветными заплатами плаще. Он с опаской поглядывал на собравшихся, пока Кейлли не подтолкнула его и он, поднявшись по лесенке, вновь не скрылся в фургоне. Кадир проводил женщину таким же ничего не выражающим взглядом, которым смотрел на айильцев, и зашагал к своему фургону. Что и говорить, чудна́я компания.