Мэт швырнул на стол золотую андорскую крону:
— Купи себе выпивки, а то небось в горле пересохло.
Поворачиваясь, он услышал бормотание за столом:
— Я уж думал, сейчас он мне глотку перережет. От этих молодых лордов, особливо ежели наберутся, только и жди беды. — Это говорил давешний купец.
— Чудной парень, — послышался женский голос. — И опасный. С такими, Пэтрам, шутки плохи.
— А мне сдается, — раздраженно произнес другой мужчина, — что никакой он не лорд. — Скорее всего, сказал это кайриэнец.
Мэт усмехнулся. Лорд — да он не стал бы лордом ни за какие коврижки.
«Значит, белоплащники появились в Двуречье. О Свет! Свет, помоги нам!»
С трудом протолкавшись к выходу, он выбрал из валявшейся у двери кучи пару деревянных колодок. Он не был уверен, что это его обувка, да и какая разница — выглядят-то они все одинаково. И на сапоги налезли.
На улице уже накрапывал дождь и изрядно стемнело. Подняв воротник, Мэт, шлепая по лужам, затрусил по грязным переулкам портового предместья, мимо шумных таверн, ярко освещенных гостиниц, домов с темными окнами. Когда кончилась непролазная грязь Мауле и Мэт ступил на мощеную городскую улицу, он сбросил ненужные больше колодки и припустил бегом. Защитники, охранявшие ближайшие ворота в Твердыню, знали его в лицо и пропустили, не задавая вопросов. Мэт бежал до самой комнаты Перрина и влетел в нее, распахнув дверь и почти не обратив внимания на расщепленное дерево створки. Седельные сумы Перрина лежали на постели, а сам он запихивал в них носки и рубахи. В комнате горела всего одна свеча, но Перрин как будто не замечал темноты.
— Значит, ты уже все знаешь, — заметил Мэт.
Перрин, продолжал укладывать сумы.
— Насчет дома? — отозвался он. — Да, знаю. Я ходил по тавернам, рассчитывая подцепить подходящий слушок, чтобы спровадить отсюда Фэйли. После того, что стряслось сегодня, я просто обязан ее… — У него вырвался горловой рык — такой, что у Мэта мурашки пробежали по коже, ну сущий волк! — Вот там и услышал. Может, хоть это ее выманит.
«Вот как?» — удивился Мэт, а вслух спросил:
— А ты этим слухам веришь?
Перрин поднял глаза — они вобрали в себя свет свечи и горели золотистым пламенем:
— Все это слишком похоже на правду. У меня почти не осталось сомнений.
Переминаясь с ноги на ногу, Мэт спросил:
— А Ранд знает?
Перрин лишь кивнул и снова занялся своими вьюками.
— Ну и что он говорит?
Некоторое время Перрин молчал, уставясь на свернутый кафтан, который держал в руках, потом ответил:
— Несет какую-то околесицу. Он сказал, что сделает это. Сказал, что сможет. И почему, мол, я ему не поверил… И все в таком роде. Ничего не понять. А потом ухватил меня за ворот и заявил, что, дескать, вынужден сделать то, чего они от него не ждут. Хотел, чтобы я его понял, но, сдается мне, он и сам-то себя не понимает. И похоже, ему все равно, ухожу я или остаюсь. Нет, тут я, пожалуй, не то ляпнул. Он вроде бы почувствовал облегчение оттого, что я ухожу.