Поглаживая припухшую губу, Мин разглядывала платье со вставками в виде молний и мягкие башмаки, что лежали перед ними.
— Найнив, тебе это как раз. Ни мне, ни Илэйн не подойдет.
Илэйн вытаскивала из волос соломинки.
— Вижу. По правде сказать, тебе все равно нельзя. Тебя они слишком хорошо знают.
Найнив торопливо принялась скидывать с себя одежду. Она бросила ее в сторонку и облачилась в платье сул’дам. Мин помогла ей застегнуть пуговицы.
Найнив пошевелила пальцами в ботинках; они немного жали. В груди платье тоже оказалось тесно, а в остальных местах было свободно. Подол болтался у самой земли, ниже, чем обычно у сул’дам, но на Мин или Илэйн платье сидело бы куда хуже. Подхватив браслет, Найнив глубоко вздохнула и замкнула его на левом запястье. Концы слились, и выглядел он цельным куском. По ощущениям ничем не отличался от обыкновенного браслета. Она же боялась, будет невесть что.
— Доставай платье, Илэйн, — сказала Найнив. Они выкрасили пару платьев — одно ее, одно Илэйн — в серый цвет, как у дамани, или же в похожий, в какой сумели, и спрятали одежду здесь. Илэйн не шелохнулась, она просто стояла, глядя на раскрытый ошейник, и нервно облизывала губы. — Илэйн, тебе придется его надеть. Мин нельзя, слишком многие видели. Я бы сама его надела, если б это платье тебе подошло.
Найнив казалось, что она свихнулась бы, если б пришлось замкнуть этот ошейник у себя на горле, вот потому она не могла заставить себя говорить с Илэйн порезче.
— Знаю. — Илэйн вздохнула. — Просто хотелось бы знать побольше о том, как он на тебя действует. — Она отбросила с лица золотисто-рыжие волосы. — Мин, помоги мне, пожалуйста.
Мин начала расстегивать сзади пуговицы на ее платье. Найнив заставила себя без дрожи подобрать серебристый ошейник.
— Есть один способ кое-что разузнать. — После мгновенного колебания она наклонилась и замкнула серебристый обруч вокруг шеи сул’дам. «Если кто его и заслуживает, так это она», — твердо сказала себе Найнив. — Может, она расскажет нам что-нибудь полезное.
Синеглазая женщина посмотрела на привязь, идущую от ее шеи к запястью Найнив, потом пронзила ту презрительным взглядом.
— Так он не действует, — сказала Мин, но вряд ли Найнив услышала.
Она… осознала… другую женщину, узнала, что та чувствует, — веревка, врезавшаяся в лодыжки и в запястья вывернутых за спину рук, мерзкий вкус тухлой рыбы от тряпок во рту, солома, колющая сквозь тонкую ткань сорочки. Это было совсем не так, будто она, Найнив, ощущает все это, — в голове словно появился клубок ощущений, которые, как она понимала, принадлежат сул’дам.