— Черный ветер, — прошептал Мэт, застыв на полпути к креслу.
Перрин тоже глянул на Ранда округлившимися глазами. Как и Верин, как и Ингтар. Мэт грузно упал в кресло.
— Ты, должно быть, ошибся, — наконец произнесла Верин. — Мачин Шин невозможно использовать в качестве стража. Никому не под силу вынудить Черный ветер что-нибудь делать.
— Это — тварь Темного, — тупо произнес Мэт. — А они — приспешники Темного. Может, им известно, как попросить его помочь или заставить помочь.
— Никому не ведомо, что такое в точности Мачин Шин, — сказала Верин, — кроме, вероятно, того, что он — самая суть безумия и жестокости. Мэт, с ним невозможно сторговаться, его нельзя уговорить, с ним и говорить-то невозможно. Его даже заставить нельзя, никакой Айз Седай, ныне живущей, подобное не под силу, и, возможно, даже ни одной из живших когда-либо. Ты и впрямь полагаешь, будто Падан Фейн способен на то, что десяти Айз Седай не совершить?
Мэт замотал головой.
В комнате повисло ощущение отчаяния, утраченной надежды и потерянной цели. То, к чему они стремились, что они искали, исчезло, и даже по лицу Верин было видно, что она сбита с толку и никак не может чего-то понять.
— Никогда бы не подумал, что у Фейна достанет храбрости сунуться в Пути. — Голос Ингтара прозвучал почти мягко, но он вдруг грохнул кулаком по стене. — Мне безразлично, с какой стати Мачин Шин на стороне Фейна, хоть бы и так. Айз Седай, они унесли Рог Валир в Пути. К этому моменту они могут быть в Запустении, или на полдороге к Тиру или Танчико, или по ту сторону Айильской пустыни. Рог потерян. Я пропал. — Руки его безвольно повисли, плечи поникли. — Я проиграл.
— Фейн несет его на мыс Томан, — сказал Ранд, и все взоры тотчас вновь обратились на него.
Верин пристально рассматривала юношу:
— Ты уже говорил это раньше. Откуда ты знаешь?
— Он оставил через Бартанеса послание, — сказал Ранд.
— Уловка, — хмыкнул Ингтар. — Он бы не сказал нам, куда направляется.
— Не знаю, что вы будете делать дальше, — сказал Ранд, — но я отправляюсь на мыс Томан. Я должен. На рассвете я ухожу.
— Но, Ранд, — возразил Лойал, — до мыса Томан нам добираться придется не один месяц. Откуда ты знаешь, будет ли Фейн нас там дожидаться?
— Будет. — «Но сколько пройдет времени, пока он не решит, что я не приду? Зачем он поставил у Врат такого стража, если хочет, чтобы я шел за ним?» — Лойал, я буду скакать так быстро, как сумею, а если загоню Рыжего до смерти, то куплю другую лошадь или украду, если придется. Ты уверен, что хочешь отправиться со мной?
— Я так долго был с тобой, Ранд. С чего бы мне разбивать нашу компанию? — Лойал вытянул из кармана кисет и трубку и принялся набивать ее, уминая табак большим пальцем. — Видишь ли, ты мне нравишься. Ты бы мне нравился, даже не будь ты та’верен. Может, ты нравишься мне вопреки этому обстоятельству. Похоже, ты втягиваешь меня по уши в кипяток. Но так или иначе, я с тобой иду. — Он пососал чубук, проверяя тягу, потом взял лучину из каменного кувшина на каминной полке и сунул ее кончик в огонек свечи. — И не думаю, что тебе удастся меня отговорить.